— Что ты возишься с этой туркой? — говорила она. — Время тратишь. Современные люди растворимый пьют.
Виктор составлял таблицы расходов, считал, кто сколько должен доплатить за коммунальные услуги. Записывал, кто когда встал, кто сколько воды потратил в душе.
— Экономия должна быть, — объяснял он. — Ресурсы не безграничные.
Елена чувствовала себя гостьей в собственной квартире. Зинаида переставила мебель, убрала с комода фотографии.
— Зачем фотографии на виду держать? — сказала она. — Депрессия от этого.
То тихое счастье, которое она обрела с Романом, рассыпалось за два дня. Больше не было неспешных ужинов, разговоров ни о чём, простого присутствия рядом. Роман стал приходить реже, постоянно задерживался на работе.
— Тебе неудобно из-за них? — спросила его Елена.
— Неудобно. Они смотрят на меня как на чужого. И всё время какие-то замечания.
В субботу вечером, за ужином, Зинаида смотрела на Елену оценивающе.
— Леночка, ты не обижайся, но кашу ты варить не умеешь. Какая-то пресная и безвкусная. Мужчины такое не едят.
Елена поставила чашку на блюдце. Чуть громче, чем хотела.
— Роман не жаловался.
— Роман вежливый, молчит. А про себя думает: «Скучная тётка, ни характера, ни изюминки». — Зинаида усмехнулась. — У тебя всё скучно, без соли и без мужика настоящего. А этот твой Роман — молчун, не мужчина.
Елена медленно положила ложку на стол. Внутри что-то оборвалось.
Зинаида подняла брови.
— Хватит указывать мне, как жить. — Голос Елены был тихим, но твёрдым. — Это мой дом. Моя еда. Мой мужчина. Вы не моя мать и не моя семья и не нужно мне ставить условия.
— Да ты что, Леночка! Я же тебе только добра желаю, я жизнь прожила…
— Хватит, я сказала. Завтра к обеду чтобы вас здесь не было.
Воцарилась тишина. Виктор отложил журнал, посмотрел на жену. Зинаида выпрямилась, лицо стало каменным.
— Ты что, с ума сошла? — медленно произнесла она. — Мы же друзья твоих родителей. Мы тебе как родные.
— Родные не ведут себя так, как вы. И вообще я вам ничем не должна, а вы должны понимать, что не у себя дома.
— А как мы себя ведём? — Зинаида повысила голос. — Мы тебе помогаем по дому, вон Витя вчера смеситель починил, я из своего жизненного опыта советы безобидные даю, чтобы жить тебе было проще!
— Твоя мать была бы в шоке от твоей неблагодарности!
Елена встала из-за стола.
— Моя мать была добрая, но она не позволила бы переставлять мебель и убирать фотографии. И не слушала бы лекции о том, как варить кашу.
— Лена, — начал Виктор примирительно, — мы же не со зла…
— Елена, — поправила она. — Меня зовут Елена. И я сказала — завтра к обеду.
Зинаида вскочила, опрокинув стул.
— Неблагодарная! Мы тебе как семья, а ты нас на улицу! У нас нет другого места!
— Это не моя проблема.
— Не твоя? А кто тебе пеленки менял, когда ты маленькая была? Твоя мать! А мы с ней как сёстры были!
— Мама умерла три года назад. Где вы были тогда?
Зинаида открыла рот, но ничего не сказала.
Виктор аккуратно сложил журнал, встал.
— Понятно, — сказал он спокойно. — Завтра соберёмся.
