Дверь за ним закрылась, и Зинаида сразу принялась устраиваться. Развесила в шкафу свои вещи, переставила кресло ближе к окну.
К обеду Зинаида освоилась окончательно. Варила суп, не спрашивая разрешения, критиковала мелко нарезанную морковь, переставляла кастрюли.
— У тебя тут всё не по-хозяйски, — заметила она, помешивая борщ. — Мужик-то твой ничего по дому не делает?
— Роман не мой мужик, — возразила Елена.
— Ну да, конечно. Просто так остаётся. — Зинаида хмыкнула. — Видно же, что он тебя не ценит. Настоящий мужчина сразу женится.
Вечером, когда Елена мыла посуду, Зинаида сказала как бы невзначай:
— А завтра Виктор приедет. Мой муж. Ты наверное помнишь его — мы раньше вместе к твоей матери приезжали.
— Он вещи довезёт, поживёт тоже немного. Не возражаешь?
Елена замерла с тарелкой в руках.
— То есть как… надолго?
— Да нет, что ты. Пока не найдём что-то подходящее.
На следующий день приехал Виктор — невысокий, аккуратный мужчина с внимательными глазами. Он притащил два чемодана и сразу принялся вспоминать.
— Леночка, как выросла! — сказал он, обнимая её. — Хорошая была женщина твоя мать, мы хорошо дружили, помогали друг другу. Твой отец когда живой был, мы и на рыбалку часто ездили.
Елена кивнула, стараясь вспомнить эти рыбалки. В памяти мелькало что-то смутное — папа собирал удочки, говорил про какого-то Витю.
— А теперь нас выселяют, — продолжал Виктор. — Сносят старые дома. Зинаида говорит, ты добрая, как мать твоя была. Не оставишь в беде.
Елена помогла им разложить вещи. Виктор устроился основательно, развесил рубашки в шкафу, поставил на тумбочку свои лекарства. Потом огляделся по сторонам.
— А счётчики где? — спросил он у Елены. — Надо показания снять.
— Порядок надо вести, — объяснил он. — Мы же тут не на халяву приехали, всё заплатим, сколько намотаем. А то кто сколько тратит — неизвестно.
Виктор достал блокнот в клеточку, аккуратно записал показания счётчиков воды и света. Потом обошёл квартиру, что-то помечая в блокноте.
— Я управдомом двадцать лет работал, — объяснил он Елене. — Привык к порядку.
К вечеру в квартире стало тесно. Не по площади — по воздуху. Зинаида готовила ужин, громко комментируя каждое действие. Виктор сидел за столом с блокнотом, записывал расход продуктов.
— Хлеба купили на восемьдесят рублей, — бормотал он. — Молока — на сто двадцать. Пополам получается…
Елена сидела на диване, держала в руках непроверенные ученические тетради. Не читала — просто держала. Слова в них плыли, смысл ускользал.
Роман пришёл поздно, когда гости уже улеглись спать. Зинаида с Виктором заняли диван в комнате. Роман постоял в прихожей, неуверенно посмотрел на Елену.
— Может, я лучше домой поеду?
— Нет, — быстро сказала она. — Останься.
Он переночевал на кухне, на раскладушке. Утром ушёл рано, не позавтракав.
Дни потекли странно, неуютно. Зинаида вставала первой, сразу включала радио погромче. Делала кофе — не в турке, как любила Елена, а растворимый.
