— Это Сергей Иванович, — представила Нина Петровна гостя и смутилась, опустив глаза.
Сергей Иванович смутился ещё больше. Он, словно маленький ребёнок, беспомощно моргал, спрятав руки под стол, держась за свои худые колени.
Мужчина лепетал по-детски: «Виноват я. Конечно, виноват. Только я один и виноват».
— Мам, что он сделал? — тихо спросила Рита. — Он тебя обидел?
— В том-то и дело, что ничего я не сделал, ни-че-го. А должен был бы. Тогда. Но, может, и теперь не поздно… Как решите. — тихо шептал Сергей Иванович, глядя в кружку с остывающим чаем. В глазах его дрожали слёзы.
Нина Петровна встала и подошла к окну. Она отрешённо смотрела куда-то на улицу и казалось, что вот-вот вспомнит что-то важное и нужное для всех.
Рита тоже встала, подошла к матери, заглянула ей в глаза, надеясь разгадать то непонятное, что происходило тут сейчас, на этой маленькой кухне.
Все молчали. Наконец, Рита обняла мать за плечи и спросила её ещё тише:
На что Нина Петровна утвердительно кивнула и, не выдержав напряжения, заплакала, уткнувшись лицом в грудь дочери.
«Простите. Простите, если сможете…» — произнес Сергей Иванович, опять неуклюже поклонился и вышел. Его никто не окликнул, никто не удерживал.
Мать и дочь стояли некоторое время, пока не успокоились немного. Затем Рита произнесла привычную фразу:
— Давай, мам, я тебе давление измеряю. Иди-ка на диван.
Они сидели на диване. Рита спросила:
— И где же его семья? Почему он здесь спустя столько лет? Зачем?
— Жена его умерла от рака три года назад. Дочь живет своей семьёй в другом городе отдельно. Свекрови давно нет. Вот он и приехал. Тоже не упускал меня из виду. Говорит, всегда узнавал где я и как живу. А вот с тобой познакомиться решился только сейчас…
— Боже мой, как поздно… — вздохнула Рита, — как поздно…
— Да, конечно, — ответила Нина Петровна. — Но ведь ты простишь его? Ему ничего от нас не надо. Он просит только о нечастых встречах, чтобы видеть нас. Собирается переехать сюда окончательно. Чтобы просто жить рядом с нами.
— Этого мы ему запретить не можем. Да и что мы будем злобу то на него таить… — рассудительно сказала Рита. — Жизнь меняет людей иной раз и в лучшую сторону. А что же его дочь? Почему он не поехал к ней?
— Я тоже его сразу об этом спросила. Он сказал, что хотел бы прожить остаток жизни рядом со мной.
— Если не вместе, то хотя бы рядом… — хриплым голосом, словно эхо подтвердил Сергей Иванович, стоя у входа в комнату.
Женщины вздрогнули и оглянулись. А Сергей Иванович извинился и, сказав «до свидания», вышел из квартиры.
— Мам, это решать только тебе… — сказала Рита. — Я люблю тебя. И мне не хотелось бы, чтобы тебе было больно. Опять. Понимаешь?
— Понимаю. Только разве так бывает в жизни, что всё предусмотреть можно?
Мать поцеловала Риту, и они простились до завтра.
