— Люда, ты гений! — восторгалась Галина. — Но, а если она раньше что-то заподозрит?
— Да куда ей! — фыркнула Людмила Петровна. — Она же у нас правильная вся, доверчивая. Свекровь для неё — вторая мама. Всё мне рассказывает, советуется. Даже про их с Андреем интимные дела докладывает, представляешь? Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Дура набитая!
Что-то во мне сломалось в этот момент. Или наоборот — что-то железное и холодное встало на место той наивной доверчивости, о которой говорила свекровь. Я медленно поднялась, вытерла лицо и достала телефон. Включила диктофон. А потом громко хлопнула входной дверью, будто только что вошла.
— Я дома! — крикнула бодро, пряча телефон в карман.
В кухне воцарилась тишина. Потом послышались торопливые шаги. Людмила Петровна выглянула в коридор, её лицо было бледным.
— Таня? Ты… ты рано сегодня.
— Да, отпустили пораньше, — я улыбнулась как можно естественнее, хотя внутри всё горело. — А вы что, не к подруге поехали?
— Планы изменились, — быстро ответила свекровь, её глаза забегали. — Галина сама приехала, вот сидим, чай пьём. Присоединишься?
— Конечно, — я прошла в кухню, поздоровалась с незнакомой женщиной — полной дамой лет шестидесяти с хитрыми глазками. — Я только переоденусь.
В спальне я включила диктофон снова и спрятала телефон под подушку, оставив микрофон открытым. Потом вернулась на кухню. Людмила Петровна и её подруга сидели напряжённые, как струны.
— Людмила Петровна, — начала я, наливая себе чай, — а я вот думала… Может, нам стоит переоформить квартиру на двоих с Андреем? Всё-таки мы семья, платим вместе. Как считаете?
Свекровь дёрнулась, чашка в её руках звякнула о блюдце.
— Зачем это? — её голос был выше обычного. — Всё и так прекрасно оформлено. Не стоит морочить голову с документами.
— Да, но ведь сейчас квартира оформлена только на одного человека, — я смотрела ей прямо в глаза. — Это же неправильно.
— На Андрея оформлена, на твоего мужа! — почти выкрикнула свекровь. — Чего тебе ещё надо?
— Точно на Андрея? — я наклонила голову, изображая удивление. — А можно взглянуть на документы? Просто для собственного спокойствия.
Людмила Петровна побагровела.
— Ты что себе позволяешь? Не доверяешь собственному мужу? Да кто ты такая, чтобы требовать документы?
— Я та, кто платит половину ипотеки каждый месяц, — спокойно ответила я. — И имею право знать, за что плачу.
Галина неловко заёрзала на стуле, поднялась.
— Мне, пожалуй, пора…
— Сиди! — рявкнула на неё свекровь, потом повернулась ко мне. — А ты… ты…
— Я что? — я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Продолжайте, Людмила Петровна. Очень интересно послушать, кто я такая. Может, «наивная курица»? Или «дура набитая»? Или «библиотекарша без приданого»?
Свекровь побледнела, потом снова покраснела. Её рот открывался и закрывался, как у рыбы на берегу. — Ты… ты подслушивала?
— Я пришла домой. В свой дом, как я думала. Но оказалось, что я плачу ипотеку за чужую квартиру. Это правда? Квартира оформлена на вас?
