— Мы сами решим, когда нам заводить детей. Без семейных чатов и обсуждений за нашей спиной. И если ты не можешь это принять…
— То что? — Галина Петровна выпрямилась, и в её глазах заблестели слёзы обиды. — Ты выберешь её, а не родную мать?
— Я выбираю свою семью, — твёрдо ответил Денис. — Мою семью — это я и Марина. А ты можешь быть частью нашей жизни, только если будешь уважать наши границы.
Повисла тишина. Галина Петровна смотрела на сына так, словно видела его впервые. Её губы дрожали, руки сжимались в кулаки. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Денис опередил её:
— И первое, что ты сделаешь — удалишь своё сообщение из чата и извинишься перед Мариной. Публично. При всех тех же родственниках, при которых ты её оскорбила.
— Никогда! — выпалила Галина Петровна. — Я не буду извиняться за правду! Если она обижается на слово «пустоцвет», пусть докажет обратное!
Марина покачала головой и направилась к выходу. Но Денис поймал её за руку.
— Подожди, — сказал он жене, а затем повернулся к матери. — Мам, я сейчас скажу это один раз. Если ты не извинишься перед Мариной и не удалишь это сообщение, мы переедем. Подальше отсюда. И ты увидишь своих внуков только на фотографиях. Если вообще увидишь.
Галина Петровна побледнела. Она прекрасно знала, что сын не бросает слов на ветер. Если он что-то пообещал — он это сделает.
— Ты… ты шантажируешь родную мать?
— Нет, я защищаю свою семью. Ту самую семью, о которой ты так печёшься. Только вот семья — это не только дети. Это в первую очередь любовь и уважение между мужем и женой. А ты пытаешься это разрушить. Он взял сумку из рук Марины и поставил её на пол.
— Мы никуда не поедем, — сказал он жене. — Это наш дом. Но если мама не может принять наши правила, то переезжать придётся ей.
Следующие несколько минут тянулись как часы. Галина Петровна стояла в дверях, переваривая ультиматум сына. Марина прижалась к плечу мужа, чувствуя, как напряжение медленно отпускает её. А Денис просто ждал, глядя на мать спокойным, решительным взглядом взрослого мужчины, а не маленького мальчика.
Наконец Галина Петровна достала из кармана халата телефон. Её пальцы дрожали, когда она открывала злополучный чат. Несколько секунд она смотрела на экран, словно надеясь, что сообщение исчезло само собой. Но нет — оно всё ещё было там, уже обросшее десятком сочувственных комментариев.
— Я удалю сообщение, — сказала она сквозь зубы. — Но извиняться…
— Мам, — голос Дениса стал мягче. — Ты же не злая. Ты просто привыкла, что твоё слово — закон. Но время изменилось. И отношения изменились. Марина — не твоя служанка и не инкубатор для внуков. Она женщина, которую я люблю. И которая заслуживает уважения.
Галина Петровна подняла глаза на невестку. Марина смотрела на неё без злобы, скорее с усталостью. Как на расшалившегося ребёнка, которому нужно объяснить простые правила поведения.
