Андрей пошёл открывать, а Катя осталась сидеть на кухне, сжимая кулаки под столом. Она слышала, как в прихожей раздался громкий, уверенный голос свекрови.
— Андрюша, сыночек! Как вы тут? Катя дома?
Валентина Петровна вошла на кухню, как всегда, без приглашения. Высокая, статная женщина шестидесяти лет, с идеальной укладкой и в дорогом костюме. Она окинула взглядом кухню, и Катя точно знала, что свекровь уже отметила про себя немытую плиту и крошки на столе.
— Катерина, — свекровь кивнула ей, как кивают малознакомым людям. За три года совместной жизни с Андреем Катя так и не удостоилась более тёплого обращения.
Валентина Петровна прошла к столу и села на место Андрея, который встал, уступая матери. Это было так привычно, так отработано годами, что происходило автоматически. Сын всегда уступал матери — место за столом, последнее слово в споре, право решать.
— Андрей сказал мне, что вы обсудили вопрос с квартирой, — начала свекровь, доставая из сумки какие-то бумаги. — Я уже проконсультировалась с юристом. Всё можно оформить быстро, буквально за неделю. Вот образцы документов. Она разложила бумаги на столе с таким видом, будто вопрос уже решён, осталось только подписать. Катя смотрела на напечатанные строчки, и ей становилось дурно. Договор дарения. Они должны были подарить квартиру, за которую выплачивали ипотеку, свекрови.
— Валентина Петровна, — Катя старалась говорить спокойно и уважительно, — мы не можем этого сделать. Квартира в ипотеке. Банк не даст разрешение на такую сделку.
Свекровь улыбнулась. Эта улыбка не коснулась её глаз, оставшихся холодными и расчётливыми.
— Катерина, вы плохо разбираетесь в юридических тонкостях. Мой юрист всё продумал. Мы оформим договор дарения с отлагательным условием. Квартира перейдёт в мою собственность после полной выплаты ипотеки. А пока всё остаётся как есть, только будет дополнительная страховка.
— Страховка от чего? — Катя больше не могла сдерживаться. — От нас? Вы считаете, что мы не способны сами распоряжаться своим имуществом?
Валентина Петровна поджала губы. Это был её фирменный жест, означающий крайнее неодовольствие.
— Я считаю, что молодые люди часто принимают необдуманные решения. Сколько примеров, когда семьи разваливаются, и женщины отсуживают квартиры у мужей. Я защищаю своего сына.
— От меня? — Катя почувствовала, как глаза наполняются слезами от обиды. — Вы защищаете Андрея от его жены?
— От обстоятельств, — холодно отрезала свекровь. — Никто не знает, что будет завтра. Может, вы разведётесь. Может, у вас появится другой мужчина. Может, вы просто захотите продать квартиру и потратить деньги на глупости. Я видела достаточно таких историй.
Катя повернулась к Андрею, который всё это время молча стоял у окна.
— Андрей, ты тоже так думаешь? Что меня нужно контролировать? Что я могу сбежать с другим мужчиной и отобрать у тебя квартиру?
Он пожал плечами, не встречаясь с ней взглядом.
— Кать, ну что ты накручиваешь? Мама просто перестраховывается. Это же формальность. Ничего не изменится.
