Марина не знала, плакать ей или смеяться. Галина Петровна жила в прекрасной трёхкомнатной квартире в центре города, получала приличную пенсию и подрабатывала репетитором. «Брошенной и забытой» её можно было назвать только в её собственном воображении — Павел навещал мать минимум два раза в неделю, а по выходным они обязательно приезжали на эти самые воскресные обеды.
— Мы вас не бросали, — терпеливо объяснила Марина. — Мы просто живём отдельно, как и положено взрослой семейной паре.
— Как положено?! — взвилась свекровь. — По-твоему, положено бросать мать в одиночестве? Положено лишать её внуков? Да, кстати, где мои внуки? Три года в браке, а толку никакого!
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Эта тема была больной. Они с Павлом действительно хотели детей, но пока не получалось. И каждый раз, когда свекровь начинала свои упрёки про внуков, Марине хотелось провалиться сквозь землю.
— Мама, хватит, — неожиданно подал голос Павел. — Мы же просили не поднимать эту тему.
— А я буду поднимать! — Галина Петровна стукнула кулаком по столу. — Может, это божье наказание за вашу жадность и неуважение к старшим! Вот подпишешь дарственную — глядишь, и дети появятся!
Это было уже слишком. Марина встала из-за стола, чувствуя, как дрожат руки.
— Я никогда не подпишу эти документы. Дача — это память о моей бабушке, и я не позволю превратить её в предмет ваших манипуляций.
— Ах ты, неблагодарная! — свекровь тоже вскочила. — Да я тебя в дом пустила! Кормлю каждое воскресенье! А ты!.. — А я вам за это должна отдать единственную недвижимость? Интересная логика.
— Павлик! — Галина Петровна повернулась к сыну. — Скажи своей жене, чтобы она подписала! Ты же мужчина, глава семьи!
Павел выглядел так, будто хотел исчезнуть. Он встал, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Мам, давай обсудим это в другой раз… Марина устала, я устал…
— Никаких других разов! — отрезала мать. — Или она подписывает сейчас, или убирайтесь оба! И чтобы ноги вашей тут не было!
Марина взяла сумочку и направилась к выходу. Хватит. Она больше не могла находиться в этом доме, дышать этим воздухом, пропитанным враждебностью и алчностью.
— Куда собралась? — окликнула её свекровь.
— Домой, — коротко ответила Марина.
— Можете выбросить их в мусор. Или оставить себе на память о том, как вы пытались ограбить собственного сына и его жену.
Галина Петровна побагровела.
— Да как ты смеешь! Павлик, ты слышал? Она назвала меня грабительницей!
Но Марина уже не слушала. Она вышла в прихожую и начала одеваться. Через минуту появился Павел — бледный, растерянный.
— Марин, ну подожди… Давай поговорим с мамой, объясним…
— Объясним что? — Марина резко обернулась. — Что мы не обязаны отдавать ей нашу собственность? Что шантаж — это не метод решения вопросов? Паша, твоя мать только что потребовала от меня подписать дарственную на дачу! Ты понимаешь абсурдность ситуации?
— Она просто… она одинока, ей кажется, что мы её бросили…
— И поэтому она решила нас ограбить?
— Не говори так! Это же моя мама!
