— Ты заставила Игоря взять кредит пять лет назад, — продолжал свекор. — Он до сих пор платит. Ты обещала помогать, но так и не помогла ни копейки.
— Это его обязанность! Он сын!
— Нет, — впервые заговорил Игорь. — Это была твоя манипуляция. Ты сказала, что у тебя нет денег на ремонт. А потом выяснилось, что деньги были. Просто тебе хотелось, чтобы я перед тобой был в долгу.
Ольга Витальевна вскочила:
— Неблагодарный! Я тебя растила!
— Ты меня контролировала! — Игорь тоже встал. — Каждое воскресенье ты требовала, чтобы я приезжал! Каждый месяц — деньги на хозяйство! Я жить не мог!
— А теперь ты решила повторить с Димой, — подал голос Геннадий. — Продала квартиру, не посоветовавшись со мной. Заставила сына взять кредит. И что дальше? Будешь требовать, чтобы он тебе каждый месяц деньги приносил?
— Я ничего не требую!
— Врешь, — Геннадий говорил спокойно, но в голосе звучала сталь. — Ты уже успела намекнуть Диме, что ему теперь нужно помогать материально. Что раз кредит взял, должен и дальше заботиться.
Ольга Витальевна посмотрела на сына:
— Димочка, ну скажи им! Скажи, что я не такая!
Дима молчал. Смотрел на мать и молчал.
— Дим! — голос свекрови стал пронзительным. — Ну что ты молчишь?
— Мама, — наконец сказал он, — соседка Елена Петровна рассказывала, что ты хвасталась перед ней. Говорила, что теперь я буду обязан тебе. Это правда?
Ольга Витальевна побледнела.
— Кто тебе сказал такое?
— Не важно. Это правда?
Пауза. Долгая, тяжелая пауза.
— Я… я просто пошутила тогда! — свекровь схватилась за спинку кресла. — Елена все переврала!
— Нет, — Яна впервые заговорила. — Она ничего не переврала. Вы действительно так сказали. Потому что так и планировали.
Ольга Витальевна повернулась к ней. Глаза горели злобой.
— Это все ты! Ты настроила мою семью против меня!
— Я просто открыла Диме глаза.
— Ты разбила мою семью!
— Нет, — Геннадий встал. — Ты сама все разбила. Своими манипуляциями. Своей жадностью. Своим желанием контролировать всех вокруг.
— Хватит, — он поднял руку. — Я устал. Тридцать лет терпел твой характер. Тридцать лет молчал. Больше не буду. Я не вернусь к тебе. Буду жить у брата. Или сниму квартиру. Но с тобой — нет.
— Ты бросаешь меня? — голос Ольги Витальевны дрогнул.
— Я ухожу от женщины, которая превратила мою жизнь в ад. От женщины, которая использует детей как инструменты контроля. От женщины, которой плевать на чувства других людей.
Ольга Витальевна упала в кресло. Лицо было белым.
— Уходите, — прошептала она. — Все уходите.
— Мам, — Дима шагнул к ней, — если ты хочешь, чтобы мы общались, тебе нужно изменить свое поведение. Я буду платить кредит. Это моя обязанность, раз я его взял. Но больше никаких денег. Никаких еженедельных визитов. Никакого контроля. Я буду приезжать, когда смогу. Звонить, когда захочу. Но по твоему расписанию жить не буду.
— Ты… ты выбираешь ее? — свекровь ткнула пальцем в Яну.
— Я выбираю свою жизнь. Свою семью. Свое будущее.
