Зато они начали ремонт. Наконец-то накопили нужную сумму. Бригада приехала, начали работу. Вера выбирала плитку для ванной, обои для кухни. Юрий помогал, хотя было видно, что не весь тут.
В один из вечеров, когда они красили стены в комнате, Юрий внезапно сказал:
— Прости, что не поверил тебе сразу.
— О маме. Ты сразу увидела, что она манипулирует. А я не хотел верить. Защищал ее, обвинял тебя. Прости.
— Не извиняйся, — Вера подошла, обняла его. — Это был твой выбор. Трудный, но ты его сделал.
— Думаешь, она когда-нибудь простит?
— Не знаю. Может быть. Но даже если нет — это не конец света. Ты не виноват в том, что хочешь жить своей жизнью.
Юрий прижался к ней, стояли так молча. За окном шел дождь, стучал по подоконнику. В комнате пахло краской, но это был приятный запах — запах новой жизни, которую они строят.
Телефон Юрия зазвонил. Он посмотрел на экран — мать. Замер, глядя на имя. Вера чувствовала, как напряглось его тело.
— Возьми, — тихо сказала она.
Он отклонил звонок, положил телефон на подоконник. Вера не комментировала. Это был его выбор.
Они продолжили красить стену. Размеренно, молча, плечом к плечу. За окном дождь усиливался, но в квартире было тепло и уютно.
На полке у входа стояли новые осенние ботинки Веры. Те самые, о которых она мечтала три месяца назад. Красивые, удобные, именно такие, как хотелось. Юрий купил их на прошлой неделе, принес домой, сказал: «Прости, что пришлось ждать».
Вера тогда расплакалась. Не из-за ботинок — из-за того, что муж наконец-то понял. Понял, что они — одна команда. Что ее желания и мечты так же важны, как материнские просьбы.
Светлана Павловна так и не позвонила больше. Прошел месяц, потом второй. Через соседку Лидию Кравцову иногда доходили слухи — мол, Светлана Павловна всем рассказывает, что сыновья от нее отвернулись. Что неблагодарные невестки настроили их против матери.
Ирина только усмехалась, услышав это:
— Пусть рассказывает. Кто знает правду, тот поймет.
Антон с Юрой изредка пытались дозвониться до матери, но она не брала трубку. Отправляли сообщения — читала, но не отвечала. Привычная тактика — обиженное молчание.
— Рано или поздно отойдет, — говорил Антон. — Просто ей нужно время. И понимание, что манипуляции больше не работают.
Юрий кивал, но видно было, что ему все еще тяжело. Особенно по вечерам, когда вспоминал детство, мать, как она их с братом растила. Вера не мешала ему грустить. Знала — это часть процесса. Отделение от родителей всегда болезненно, даже если оно необходимо.
Ремонт подходил к концу. Квартира преображалась — свежие стены, новая плитка в ванной, обновленная кухня. Вера стояла посреди комнаты, оглядывала результат. Наконец-то они добились своего. Их дома. Их пространства.
— Красиво получилось, — сказал Юрий, обнимая ее со спины.
— Очень, — согласилась Вера.
Они помолчали, глядя на обновленную квартиру. В груди у Веры было спокойно. Да, со свекровью отношения не наладились. Да, возможно, Светлана Павловна так и не примет их выбор. Но это уже не их проблема.
