— А она говорит, что говорила. Еще сказала, что ты запретила Юре ей помогать. Как же так, Вера? Она же его мать. Старый человек, одна живет.
— До свидания, Лидия Петровна, — Вера сбросила звонок.
Значит, так. Светлана Павловна пошла в атаку по другому фронту. Распускает слухи, выставляет невестку в плохом свете. Классическая манипуляция — создать образ жертвы, прижатой к стене жестокой и жадной женой сына.
Вера оделась, собралась на работу. В поликлинике она работала как в тумане, механически выполняя обязанности. Ольга Ивановна заметила ее состояние, подошла в обеденный перерыв.
— Ездила, — Вера рассказала о разговоре, о звонке Лидии Кравцовой.
— Началось, — кивнула Ольга. — Теперь она будет всем жаловаться, какая ты плохая. Стандартная тактика. Она не просто деньги хочет — она хочет контролировать сына. А ты помеха.
— Разговаривать с мужем. Жестко, прямо. Пусть выбирает — или он с тобой строит свою жизнь, или остается маменькиным сыночком до старости.
Вера кивнула, но внутри все сжалось. Ультиматум — это крайняя мера. А вдруг Юра выберет мать?
Вечером, когда муж вернулся домой, Вера встретила его серьезным разговором. Они сели за стол на кухне, и она начала без предисловий:
— Твоя мать распускает про меня слухи. Лидия Кравцова звонила, говорит, что вся лестничная площадка обсуждает, какая я жадная жена.
— Мама расстроена. Она не со зла.
— Не со зла? Юра, она специально выставляет меня в плохом свете. Говорит, что я ей устроила допрос, что запретила тебе помогать.
— Ну ты же действительно приезжала с претензиями…
— С претензиями?! — Вера повысила голос. — Я приехала выяснить, почему наши общие деньги уходят к твоей матери без моего ведома! Это нормальный вопрос!
— Для тебя, может, и нормальный. А для мамы это обида. Она всю жизнь мне отдала, а теперь я, получается, за каждую копейку должен перед женой отчитываться.
— Юра, мы женаты три года. Три года живем вместе, планируем вместе. Когда ты начнешь понимать, что твои решения касаются не только тебя?
— А когда ты начнешь понимать, что мама для меня важна?
— Я не говорю, что она не важна! — Вера встала, прошлась по кухне. — Я говорю о другом. О том, что у нас должны быть свои приоритеты. Наша жизнь, наши планы. А не бесконечное спонсирование твоей матери, которая, между прочим, совсем не бедствует!
— Откуда ты знаешь? Может, ей действительно не хватает на жизнь.
— У нее пенсия двадцать восемь тысяч, Юра! Двадцать восемь! Это больше, чем у половины работающих людей. И своя квартира, никаких долгов.
— Но ей нужна помощь…
— Ей нужен контроль над тобой, — резко сказала Вера. — Вот что ей нужно. Она держит тебя на коротком поводке через чувство вины. Ты для нее не самостоятельный мужчина, а вечный должник.
— Как ты можешь такое говорить?
— Потому что это правда. Подумай сам — сколько лет отец ушел? Двадцать пять. Ты давно взрослый, самостоятельный. Но мама до сих пор напоминает тебе, как тяжело ей было вас растить. Это манипуляция, Юра.
