Наталья брезгливо поморщилась.
— «Глупая женщина», говорите? Интересная позиция. Но вы выбрали эту женщину. Вы живете с ней, вы поощряете её поведение. «Время никого не щадит» — так она сказала? Она права. Только время отнимает не только молодость. Оно срывает маски. Сегодня я увидела ваше истинное лицо, Вадим Сергеевич. Лицо труса, который ворует у компании, чтобы его жена могла пускать пыль в глаза, а потом предает её при первой же опасности. Вы оба стоите друг друга.
Наталья достала из сумочки тонкую папку с официальным бланком и положила её на стол.
— Здесь мое предварительное заключение. После сегодняшнего вечера оно стало окончательным. Я не вижу смысла слушать ваши оправдания. Разговор окончен.
Вадим дрожащей рукой потянулся к папке. Он открыл её, пробежал глазами по первой странице, и папка выпала из его ослабевших пальцев на белоснежную скатерть.
— Увольнение по статье… с формулировкой «утрата доверия»? Передача материалов в службу экономической безопасности и прокуратуру? — прошептал он. — Наталья Викторовна, это же конец… Это тюрьма… У нас ипотека, кредиты…
— Инга справится, — холодно улыбнулась Наталья. — Она ведь такая красивая, ухоженная женщина. Наверняка найдет нового спонсора для своих салонов. А вам, Вадим, придется научиться жить по средствам. Возможно, даже освоить метро. Говорят, это очень отрезвляет и расширяет кругозор.
Наталья встала, высокая и прямая в своем простом костюме. Она была настоящей хозяйкой положения. Она достала из кошелька несколько крупных купюр и бросила их на стол, принципиально не желая быть должной этому месту ни минуты.
— Прощайте. И, Инга, — Наталья на секунду задержалась, глядя в заплаканные глаза бывшей однокурсницы, в которых плескался ужас и непонимание. — На твоем месте я бы начала искать работу. Прямо завтра. Боюсь, блеск ваших бриллиантов скоро потускнеет.
Наталья развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Стук её невысоких, но уверенных каблуков по мраморному полу звучал как удары молотка судьи, выносящего окончательный приговор.
Вадим и Инга остались сидеть за столиком в оглушающей тишине. Вокруг по-прежнему сияли люстры, звенели бокалы, смеялись люди. Праздник жизни продолжался, но для них двоих он только что закончился.
— Ты… Ты всё уничтожила! — прошипел Вадим, глядя на жену с лютой ненавистью. — Ты меня уничтожила своей тупостью!
— Я не знала… Вадик, я же не знала… — зарыдала Инга, размазывая по лицу дорогую косметику, которая теперь смешивалась со слезами отчаяния. Её лицо в один миг постарело лет на десять, обнажив всю фальшь ботокса и филлеров.
Она посмотрела на свои руки, на сверкающий бриллиант. Еще полчаса назад он был символом её успеха и власти. Теперь он казался стекляшкой, тяжелым и бесполезным грузом, напоминанием о цене, которую придется заплатить за одно неосторожное, злое слово.
