Он хотел возразить, но в этот момент из примерочной выскочила его подруга — уже в моём сером платье.
— Борь, смотри! — она закружилась. — Как тебе?
Платье сидело на ней идеально. Оно подчёркивало талию, мягко скрывало небольшие недостатки, добавляло рост. Она действительно выглядела… прекрасно.
Он посмотрел на неё. Что‑то в его взгляде дрогнуло. Может быть, он впервые за долгое время увидел женщину рядом, а не подтверждение своей «молодости».
— Красиво, — выдавил он. — Очень.
— Я беру, — решительно сказала она и повернулась ко мне. — Спасибо вам. Вы просто волшебница.
— Не преувеличивайте, — улыбнулась. — Просто знаю, как важно женщине в любом возрасте нравиться себе в зеркале.
В её глазах мелькнуло понимание. Может быть, она тоже слышала знакомые фразы про «внуков нянчить» и «куда тебе уже». Вряд ли сама не произносила.
Пока Кристина пробивала чек, девушка вдруг наклонилась ко мне и тихо сказала:
— За то, что так вышло, — смущённо пояснила она. — Я… не знала всей картины. Он говорил, что вы… что вы слабая, безынициативная. Что ему пришлось уйти, потому что вы…
— Потому что я «доживаю век», — подсказала с лёгкой иронией.
Она кивнула, краснея ещё сильнее.
— Люди любят оправдывать свои поступки красивыми легендами, — спокойно сказала я. — Главное — не верить в чужие легенды о себе.
Она кивнула. Взяла пакет с платьем, обернулась к Борису:
— Лена, — вдруг сказал он так, как говорил когда‑то, в самом начале нашего брака. С мягкой интонацией, почти с мольбой. — Может, мы… можем поговорить? Как‑нибудь. Без неё, — кивнул в сторону выхода. — Я… многое хотел бы объяснить.
Я посмотрела на него долго. В этом взгляде уместилось всё: ночи в больнице, его «я мужик, мне можно» после измен, мой страх остаться одной, его уверенность, что я никуда не денусь. Его уход. Его слова.
— Понимаешь, Боря, — тихо ответила. — Ты всегда был уверен, что у тебя есть будущее, а у меня — нет. Что ты — центр, а я — фон. Что ты можешь выбирать, а я обязана принимать.
— Так вот, — продолжила. — За этот год я узнала одну важную вещь. У каждого человека есть будущее. Ровно до последнего дня. Если он сам его не отдал кому‑то ещё. Я своё забрала обратно.
Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них была боль. Настоящая. Но жалости к нему я не чувствовала. Только… спокойствие.
— Я тебе не враг, Борис, — сказала мягко. — Но и не спасательный круг. Ты выбрал. Я — тоже.
— Значит, ты… — он осёкся. — У тебя кто‑то есть?
— У меня есть я, — ответила. — И это, поверь, гораздо сложнее, чем завести кого‑то ещё.
За его плечом, за стеклом витрины, я видела свою вывеску: «Новая Линия». В отражении — себя. Не ту Лену, которую он бросил, а другую. Которую он, возможно, никогда и не знал.
Девушка, его нынешняя, уже стояла на улице, делая вид, что занята телефоном. Но иногда бросала на нас быстрые, нервные взгляды.
— Иди, — кивнула я в ту сторону. — Тебя ждут.
Он ещё секунду постоял. Хотел, наверное, что‑то сказать. Потом лишь тяжело вздохнул и вышел.
