Я смотрела, как они уходят. Как он пытается улыбаться, как держит её под руку. Может быть, через год он снова решит, что ему тесно. Что ему хочется ещё очередного «будущего». Это уже не было моей историей.
— Елена Сергеевна, — осторожно тронула меня за локоть Кристина. — Всё в порядке?
Я вздохнула. Посмотрела на свой зал. На аккуратно развешанную одежду. На расписание заказов в блокноте. На себя в зеркале.
— Всё лучше, чем когда‑либо, — честно ответила. — Знаешь, Крис, когда‑то мне сказали, что в мои годы только внуков нянчить нужно.
— А я открыла свой бизнес, — продолжила. — И теперь зарабатываю больше, чем тот, кто это сказал.
— Вот бы всем женщинам такое уметь.
— Все умеют, — покачала головой. — Не все решаются.
В дверь заглянула новая клиентка — статная женщина с выразительными глазами и лёгкой сутулостью, которая выдавала привычку прятаться.
— Здравствуйте, — нерешительно проговорила она. — А можно… у вас… Мне сказали, вы шьёте… так, что… ну, чтобы возраст не видно было.
Я улыбнулась. Это была уже не первая такая формулировка.
— У нас шьют так, — поправила, — чтобы видно было не возраст, а вас. Проходите.
Она вошла, осторожно, как в храм. Я взяла рулетку, блокнот, уже прикидывая, какой силуэт ей подойдёт. И в этот момент ясно поняла: мой возраст — не приговор. Это мой капитал. Мой опыт. Моя сила.
Пока мы живы — у нас есть будущее. А всё остальное — просто чужие слова, которые можно не принимать.
