— Что вы сказали, Людмила Петровна? — тихо переспросила Ольга, не отрывая взгляда от книги, которую держала в руках. Её голос был ровным, как поверхность спокойного озера, но в глубине глаз мелькнула тень удивления, смешанного с чем-то более твердым, словно сталь, скрытая под слоем шелка.
Людмила Петровна стояла в дверях гостиной, уперев руки в бока, её фигура, обтянутая цветастым платьем с фартуком, казалась воплощением неукротимой энергии. Она только что переехала к ним — якобы на «пару недель», пока её собственная квартира в соседнем районе не пройдет ремонт. Но уже третий день этот «ремонт» растягивался в бесконечность, а с ним и её присутствие в их скромной, но уютной двушке на окраине Москвы. Ольга и Сергей купили эту квартиру год назад, после свадьбы, вложив все сбережения в то, чтобы сделать её своей — с теплыми тонами стен, полками, заставленными книгами, и маленьким балконом, где летом цвели петуньи. Теперь же воздух в доме пропитался запахом жареного лука и приправ, которые Людмила Петровна называла «настоящей русской кухней», и это вторжение ощущалось как незримая пыль, оседающая на всем.
— Я сказала, что пора на кухню, Олюшка, — повторила свекровь, повышая голос, но стараясь придать ему оттенок заботы. — Сергей с работы вернется голодный, как волк, а ты тут сидишь, нос в книгу зарыла. В наше время невестки так не себя вели — вставали поутру, хлопотали, чтобы дом сиял, а муж радовался. А ты что? Валяешься целыми днями, как барыня какая-то.
Ольга медленно закрыла книгу — это был томик Чехова, подарок от Сергея на их первую годовщину, — и положила его на журнальный столик, украшенный вязаной салфеткой, которую она сама связала зимними вечерами. Её сердце стучало чуть чаще обычного, но она не позволила эмоциям вырваться наружу. Восемь лет назад, когда она познакомилась с Сергеем, он предупреждал: «Мама — женщина с характером, но сердце золотое». И правда, Людмила Петровна всегда была щедрой на похвалу гостям, на угощения соседям, но с тех пор, как поселилась у них, эта щедрость обернулась контролем. Утром она переставляла посуду в шкафах «по науке», днем комментировала гардероб Ольги — «эти джинсы слишком облегающие, не по-женски» — а вечером, когда Сергей задерживался на работе, заводила разговоры о «настоящем хозяйстве». Ольга терпела. Ведь это же семья. Ведь это же ненадолго.
— Я не валяюсь, — спокойно ответила Ольга, поднимаясь с дивана и разглаживая складки на легкой блузке. — Я отдыхаю после смены. В больнице сегодня был тяжелый день — три операции, пациенты с осложнениями. А ужин я уже приготовила: запеканка в духовке, салат в холодильнике. Сергей любит, когда все готово заранее, без суеты.
Людмила Петровна фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то вроде замешательства. Она шагнула ближе, оглядывая гостиную, словно выискивая следы лени: подушки на диване выровнены, ковёр пропылесосен, на подоконнике свежие цветы из ближайшего сквера.
