Прошла еще неделя, и напряжение нарастало, как туго натянутая струна. Людмила Петровна, словно в отместку за «границы», усилила натиск: утром будила Ольгу «для совместной зарядки», днем звала «помочь с уборкой», вечером заводила разговоры о «внуках — пора бы уже». Ольга терпела, но трещины пошли: она стала задерживаться на работе, Сергей — нервничать, а свекровь — вздыхать демонстративно.
Однажды вечером, когда дождь стучал по подоконнику, как пальцы нетерпеливого гостя, все взорвалось. Ольга вернулась домой мокрой, уставшей после ночной смены — дежурство в реанимации вымотало до предела. В квартире пахло пирогами, и Людмила Петровна встретила её с улыбкой:
— Олюшка, садись, я яблочный испекла! По твоему рецепту, как ты рассказывала. Только муки добавил — твоя была жидковата.
Ольга замерла в дверях. Её рецепт — из бабушкиной тетради, священный, — с точным балансом ингредиентов. А здесь… на столе стоял пирог, но тесто осело, яблоки подгорели.
— Вы… испекли по-моему? — спросила она, голос дрогнул.
— Конечно! — свекровь подмигнула. — Теперь у нас общие секреты.
Но когда Ольга откусила кусок, вкус ударил — слишком сладко, слишком густо. Это был не её пирог. Это была пародия.
— Нет, — сказала Ольга, отодвигая тарелку. — Это не мой. И вещи мои не трогайте. Пожалуйста.
Людмила Петровна вспыхнула:
— Да что с тобой? Я стараюсь, а ты…
Сергей, услышав шум, вышел из спальни.
И вот тогда Ольга, не выдержав, повернулась к нему:
— Твоя мама перекраивает нашу жизнь. Книги, посуду, рецепты. А сегодня — сказала: «А ну пошла на кухню!» И это не первый раз. Я устала, Серёжа. Устала быть в своем доме гостьей.
Сергей посмотрел на мать, потом на жену, и в его глазах мелькнуло понимание — глубокое, как трещина в земле.
— Мам, — сказал он тихо, но твердо. — Хватит. Оля права. Мы любим тебя, но это наш дом. И правила наши.
Людмила Петровна открыла рот, но слова не пришли. Она встала, схватила сумку и вышла — не хлопнув дверью, а тихо, как тень. Дождь усилился, смывая следы.
Ольга обняла Сергея, слезы текли по щекам.
— Прости, — прошептала она. — Но иначе нельзя.
Он погладил её по спине.
— Ты молодец. А теперь… ждем. Что будет дальше?
И в этот момент раздался стук в дверь — настойчивый, полный неожиданности. Ольга замерла. Кто? Соседи? Или…
Ольга замерла, её дыхание всё ещё было прерывистым от недавнего разговора, а слёзы высыхали на щеках, оставляя солоноватый привкус на губах. Сергей, не отпуская её талию, повернулся к двери, его брови сдвинулись в лёгком недоумении. Дождь за окном усилился, барабаня по подоконнику с такой настойчивостью, будто сам хотел ворваться внутрь, и этот стук — ритмичный, нетерпеливый — казался продолжением той бури, что бушевала в их доме последние дни. Ольга вытерла лицо рукавом блузки, стараясь собраться: кто бы ни стоял за дверью, сейчас не время для слабости.
