— Ниночка! — она обняла дочь, прижав к себе. — Наконец-то.
Отец стоял в коридоре — высокий, несмотря на возраст, с палочкой в руке.
— Здравствуй, дочь, — сказал он хрипло. — Проходи.
Дом встретил знакомыми запахами: елкой, пирогами, старым деревом. Ёлка в гостиной — настоящая, до потолка, с советскими игрушками. На столе — закуски, шампанское.
— Садитесь, — мать суетилась. — Ужин готов.
За столом разговор шёл о мелочах: погоде, соседях, здоровье. Нина ждала, когда перейдут к главному.
Наконец отец откашлялся.
— Нина, мы с матерью поговорили. И с Леной по телефону.
— И? — Нина подняла глаза.
— Мы перепишем завещание, — сказал он просто. — Поровну. Дом — пополам. Ты и Лена.
Мать кивнула, вытирая слёзы.
— Мы погорячились. Ты тоже наша дочь. И помогаешь. Просто… Лена ближе.
— Теперь я могу быть ближе, — тихо сказала Нина. — Если нужно, перееду. Буду ухаживать.
Отец посмотрел на неё долгим взглядом.
— Не надо переезжать. Живи своей жизнью. Но приезжай чаще. И на праздники — обе.
Мать встала, обняла Нину.
— Прости нас, доченька.
Вечер прошёл тепло: нарядили ёлку, вспоминали истории, смеялись. Лена позвонила — поздравила, обещала приехать в январе с семьёй.
Но наутро, тридцатого декабря, случилось то, что Нина не ожидала. Отец позвал её в кабинет — старую комнату с книгами и шахматами.
— Садись, — сказал он, закрыв дверь.
Нина села, сердце стучало.
— Завещание — это одно, — начал отец. — Но есть ещё кое-что. Мы с матерью решили продать дачу. Маленькую, ту, что у реки. Деньги поделим поровну. Тебе на квартиру побольше, Лене — на машину или что-то.
— Продать? Но это… воспоминания.
— Воспоминания в сердце, — улыбнулся отец. — А нам с матерью тяжело содержать два дома. И здоровье… Врач сказал, может, переедем в город, ближе к больнице.
Это был поворот. Нина почувствовала, как мир слегка качнулся. Родители меняют жизнь? Из-за неё?
— А если я помогу с содержанием? — предложила она.
— Нет, дочь, — отец покачал головой. — Мы хотим облегчить вас. И себе.
Вечером Нина гуляла по саду одна. Снег хрустел под ногами, звёзды сияли ярко. Она думала: справедливость — это не только бумага. Это забота, присутствие.
Лена позвонила снова.
— Нин, родители сказали о даче. Ты как?
— Нормально, — ответила Нина. — Главное, они поняли.
— Я приеду третьего января, — пообещала Лена. — С детьми. Давай вместе встретим.
— Давай, — улыбнулась Нина.
Новый год наступил с боем курантов по телевизору. Они втроём — Нина, мать, отец — подняли бокалы.
— За семью, — сказал отец.
— За обеих дочерей, — добавила мать.
Нина чокнулась, чувствуя тепло в груди. Но в глубине души знала: это только начало. Лена приедет, и тогда… тогда разговоры продолжатся. О завещании, о заботе, о будущем. А пока — салют за окном, смех, и ощущение, что всё налаживается.
Но третьего января, когда Лена с семьёй наконец приехала, выяснилось кое-что неожиданное. Родители собрали всех за столом и объявили:
— Мы передумали насчёт завещания.
Нина замерла с вилкой в руке. Лена посмотрела удивлённо.
