Фонд работал — деньги на лекарства, на сиделку для матери. Нина перевелась на удалёнку полностью, снимала комнату рядом. Лена открыла счёт на образование детей.
Год спустя, на Новый год, они собрались снова. Ёлка, пирожки, шампанское. Мать сидела в кресле, укрытая пледом, дети развешивали гирлянды.
— За папу, — сказала Нина, поднимая бокал.
— За семью, — добавила Лена.
— За вас, девочки, — прошептала мать.
Снег падал за окном, тихо, как в тот вечер, когда всё началось. Нина посмотрела на сестру — в глазах понимание, тепло. Наследство оказалось не в доме, не в деньгах. В них самих.
А весной, когда яблони зацвели, Нина вышла в сад одна. Ветер шевелил листья, пахло цветами. Она закрыла глаза и подумала: отец был прав. Воспоминания — в сердце. И теперь оно полно.
Но жизнь продолжалась. Лена родила третьего — девочку, назвали в честь бабушки. Нина встретила мужчину — тихого, надёжного, с руками мастера. Он помогал с ремонтом, оставался на выходные.
Мать слабела, но улыбалась чаще. Дети росли. Дом жил — смехом, запахами, теплом.
И каждый Новый год они собирались под одной ёлкой. Две сестры. Без делёжки, без обид. Только любовь, которую родители оставили — не на бумаге, а в сердцах.
А за окном падал снег, укрывая старые следы. И новые.
