— Как передумали? — спросила Нина.
— Не поровну. Мы создадим фонд. Деньги от продажи дачи — на ваш общий счёт. Для помощи нам, пока живы. А дом… дом оставим в совместной собственности. Чтоб вы обе решали вместе.
— Так справедливее. Вы — сёстры. Должны держаться друг за друга.
Лена взяла Нину за руку.
Нина кивнула, чувствуя слёзы на глазах. Не из-за денег. Из-за понимания.
Праздник продолжился: дети бегали, смеялись, взрослые вспоминали. Но Нина знала — впереди ещё разговоры. О том, кто будет ухаживать, кто приезжать. Она готова была взять на себя больше. Ведь теперь она не исключена. Она — часть.
А потом, когда все ушли спать, Нина вышла на крыльцо. Снег падал тихо, укрывая следы. Она подумала: Новый год принёс не только примирение. Он принёс выбор. И она выберет быть рядом.
Но это было только начало. Ведь Лена уехала через день, а Нина осталась — помогать, ухаживать, жить ближе. И кто знает, что принесёт следующий год…
— Мы создадим фонд, — повторил отец, глядя то на Нину, то на Лену. — Деньги от дачи пойдут туда. Вы обе будете управлять. На наши нужды, пока мы здесь. А дом… дом останется общим. Чтоб никто не чувствовал себя обделённым.
Лена сжала руку Нины под столом — тепло, крепко, как в детстве, когда они прятались под одеялом от грозы.
— Пап, ты серьёзно? — голос Лены дрогнул, но в нём не было протеста, только удивление. — Мы с Ниной… вместе?
— Вместе, — кивнула мать, вытирая слёзы концом фартука. — Вы сёстры. А сёстры должны держаться друг за друга. Мы с отцом это поздно поняли.
Дети — Миша и Коля — носились по гостиной, гоняя мячик, не понимая, о чём речь. Сергей, муж Лены, сидел молча, но в его глазах читалось одобрение. Он всегда был тихим, но верным — опорой, которую Лена выбрала сознательно.
Нина посмотрела на отца. Его лицо, изборождённое морщинами, казалось спокойным, но она видела — решение далось нелегко. Годы споров, сомнений, ночных разговоров с матерью. И вот — итог.
— А если мы не сработаемся? — тихо спросила Нина, хотя знала ответ.
— Сработаетесь, — отец улыбнулся уголком рта. — Вы — наши дочери. Кровь одна.
Вечер тянулся долго. Дети уложены, взрослые остались за столом с чаем и остатками торта. Разговоры текли неспешно: о даче, которую продадут весной, о том, как переехать родителям ближе к городу, в квартиру поменьше, но с лифтом и аптекой рядом. Нина слушала, кивая, и вдруг поняла — она не уедет завтра. Останется. Хотя бы на неделю.
— Я возьму отпуск за свой счёт, — сказала она, когда мать начала убирать посуду. — Помогу с вещами, с врачом. А потом… потом подумаю, как ближе устроиться.
— Ты серьёзно? Переедешь?
— Не сразу, — Нина пожала плечами. — Но приезжать чаще. Работу можно удалённо частично. А дом… дом теперь наш общий.
— Если нужно, помогу с ремонтом. У меня друг — подрядчик.
Мать заплакала — тихо, счастливо. Отец встал, подошёл к Нине, обнял за плечи.
