Они пошли по дорожке к дому. Дима шёл сзади и улыбался — широко, счастливо. А Тамара Петровна вдруг остановилась, обернулась и обняла Алину так крепко, как будто боялась, что та исчезнет.
— Прости меня, доченька, — прошептала она. — Я была слепая дура.
Алина обняла её в ответ.
— Всё хорошо. Главное — мы теперь вместе.
И в этот момент она поняла: иногда чтобы тебя приняли, нужно просто открыть дверь. Ту самую, за которой всё это время был целый мир.
Тамара Петровна шла по широкой дорожке, выложенной светлым камнем, и не могла отвести глаз от дома. Три этажа, огромные панорамные окна, аккуратные колонны у входа, ухоженный газон — всё это выглядело как картинка из журнала, который она иногда листала у парикмахера. Она всё ещё не верила. Просто не могла поверить.
— Алина, доченька, — она остановилась и повернулась к невестке, — ты серьёзно? Это правда твой дом?
— Наш дом, — мягко поправила Алина, открывая тяжёлую дубовую дверь. — Проходите, не стесняйтесь.
Внутри пахло свежим деревом и лёгким ароматом лаванды — Алина заранее попросила управляющую проветрить и поставить цветы. Холл был просторным, с высоким потолком и большой лестницей на второй этаж. На стене висела огромная картина — абстрактные разводы в тёплых тонах, которые Тамара Петровна видела только в передачах про богатых людей.
— Боже мой, — выдохнула она, снимая пальто. — Это… это просто дворец.
Дима, шедший сзади, тихо рассмеялся и обнял мать за плечи.
— Мам, я же говорил. Алина у меня умница.
Тамара Петровна посмотрела на сына, потом на Алину, и вдруг почувствовала себя очень маленькой. Она, которая всю жизнь гордилась своей квартирой в хорошем районе, машиной, дачей в шесть соток… Всё это вдруг показалось таким скромным. Почти жалким.
— Покажу вам всё, — Алина взяла свекровь под руку, словно это было само собой разумеющимся. — Начнём с гостиной.
Они прошли в огромную комнату с камином. Мягкие диваны цвета слоновой кости, большой ковёр, на котором хотелось ходить босиком, и те самые окна от пола до потолка, за которыми начинался сад.
— Здесь мы будем собираться по вечерам, — рассказывала Алина спокойно. — Камин настоящий, дровами топится. Зимой особенно уютно.
Тамара Петровна только кивала. Она всё ещё пыталась осознать, что девушка, которую она назвала нищетой, на самом деле владеет всем этим. И не просто владеет — создала сама. С нуля.
— А это кухня, — Алина открыла следующую дверь.
Кухня была мечтой любой хозяйки: остров посреди комнаты, техника последнего поколения, огромный холодильник, который Тамара Петровна видела только в рекламе. На столе стояла ваза с живыми розами — нежно-персиковыми, её любимыми.
— Как ты узнала, что я люблю персиковые? — удивилась она.
— Дима сказал, — улыбнулась Алина. — Он много о вас рассказывал.
Тамара Петровна почувствовала, как в горле встал ком. Она вспомнила, как неделю назад стояла в крошечной съёмной квартире и выговаривала этой девушке за бедность. Как смотрела на неё сверху вниз. Как была уверена в своей правоте.
