— А вот эту беседку Алина специально для меня выбрала, видите, как яблони близко? Я же говорила, что люблю, когда весной цветут…
Подруги, которые раньше сочувственно вздыхали: «Ну ничего, Тома, главное, чтобы сын счастлив был», теперь смотрели на неё широко раскрытыми глазами и тихо завидовали.
Алина в простом, но невероятно элегантном платье цвета шампанского стояла рядом с Димой и улыбалась. Она не торжествовала. Она просто была счастлива — тихо, глубоко, по-настоящему.
Когда настало время тостов, Тамара Петровна попросила слово. Гости притихли. Она встала, немного волнуясь, поправила причёску и посмотрела прямо на невестку.
— Дорогие мои, — начала она, и голос её немного дрожал. — Я хочу сказать несколько слов. Не как свекровь, а как мать… и как человек, который когда-то совершил большую ошибку.
В саду стало совсем тихо. Даже музыка приглушённо затихла.
— Месяц назад я стояла в маленькой съёмной квартире и говорила этой прекрасной девушке страшные вещи. Я судила её по одежде, по району, по старой мебели. Я назвала её… — голос Тамары Петровны дрогнул, — нищетой. И была уверена, что права.
Кто-то из гостей ахнул. Кто-то неловко заёрзал.
— А потом Алина привезла меня сюда. Открыла дверь в этот дом. И в мою новую жизнь. Она могла бы тогда хлопнуть дверью, выставить меня, поставить на место. Но она просто взяла меня за руку и сказала: «Проходите, Тамара Петровна, это теперь и ваш дом тоже».
Тамара Петровна сделала шаг вперёд и взяла бокал из рук Алины.
— Я никогда не забуду тот урок. Никогда. И сегодня я хочу поднять бокал за мою дочь. Не невестку — дочь. За самую сильную, добрую и мудрую женщину, которую я знаю. Спасибо тебе, Алина, что простила меня. Спасибо, что позволила стать частью твоей семьи. И прости, что я так долго не видела, какая ты на самом деле.
Слёзы блестели в глазах у многих. Алина обняла свекровь прямо там, перед всеми, и прошептала ей на ухо:
— Вы теперь моя вторая мама. И я счастлива, что всё так случилось.
Гости зааплодировали. Дима смотрел на них двоих и улыбался — широко, до ушей. Он знал: теперь всё действительно будет хорошо.
После свадьбы они въехали в дом втроём — Алина, Дима и Тамара Петровна, которая категорически отказалась жить отдельно.
— Я уже один раз чуть не потеряла вас из-за своей гордости, — сказала она, перебирая вещи в своей новой комнате с видом на яблони. — Больше не потеряю.
По утрам они пили кофе на террасе. Тамара Петровна училась не вмешиваться, когда Алина что-то готовила по-своему. Алина училась принимать помощь, даже если та сопровождалась лёгким ворчанием: «Ну зачем ты столько перца, доченька, горло же сожжёшь».
Иногда они сидели в зимнем саду, пили чай и вспоминали тот день.
— А помнишь, как ты стояла в той квартире с пакетом в руках? — тихо спрашивала Тамара Петровна.
— Помню, — улыбалась Алина. — Я тогда чуть не разревелась.
— А я думала, что права на все сто, — качала головой свекровь. — Дура старая.
— Не старая, — Алина брала её за руку. — Просто любящая. Вы же за сына переживали.
