— Ну, милая, это же, само собой разумеется, — отозвалась свекровь, не отрываясь от телефона, где она с увлечением листала галерею фотографий. — Я же всем сказала, что у нас теперь такая большая и уютная квартира. Родственники из деревни давно просили приехать, а Новый год — это же семейный праздник! Представь: все вместе за столом, с салатиками, мандаринками, под бой курантов. А билеты они уже взяли, на двадцать седьмое декабря, и обратно — только после Старого Нового года. Неудобно же будет отказывать?
Ольга замерла посреди кухни, сжимая в руках венок из мишуры, который она только что купила на рынке, чтобы украсить гостиную. За окном мела метель, укутывая московские улицы белым покрывалом, а в квартире пахло свежей хвоей от елки, которую они с мужем вчера наряжали до поздней ночи. Двадцать пятое декабря — всего три дня до Нового года, и Ольга с таким трепетом готовилась к этому празднику: тихому, интимному, только для них двоих с Сергеем. Никаких гостей, никаких суеты — просто уютный вечер у камина, который они установили в прошлом году, с бокалом шампанского и разговорами о планах на будущее. А теперь… теперь эта новость, оброненная свекровью так буднично, словно речь шла о совместном походе в магазин за продуктами.
Она медленно опустила венок на стол, чувствуя, как внутри разливается холодок, похожий на тот, что пробирается под пальто в морозный день. Свекровь, Тамара Ивановна, сидела за обеденным столом в своей любимой вязаной кофте с узором из оленей — подарок от Ольги на прошлое Рождество — и продолжала тыкать пальцем в экран, показывая, видимо, кому-то из подруг фото их с Сергеем свадьбы. Ольга всегда ценила ее открытость, ее желание окружать всех теплом, но в такие моменты, как этот, это тепло начинало казаться душным, всепоглощающим, словно пар от горячего чая в холодной комнате.
— Тамара Ивановна, — Ольга постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя в груди уже нарастала тревога, — вы серьезно? Я имею в виду… мы с Сергеем планировали провести праздник вдвоем. Это наш первый Новый год в новой квартире, после всей этой суеты с ремонтом. Мы даже меню набросали: индейка в рукаве, тот салат с авокадо, который вы сами хвалили…
Свекровь подняла голову, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на легкое удивление, смешанное с укоризной — той самой, что Ольга научилась распознавать за годы их знакомства. Тамара Ивановна была женщиной из старой закалки: вдова, воспитавшая сына в одиночку, она привыкла держать все под контролем, особенно когда дело касалось семьи. Для нее «семья» означала не только ближайших, но и всех, кто хоть как-то связан узами крови или воспоминаний: двоюродных теток, троюродных племянников, даже бывших соседей по даче. Ольга уважала это — по-своему, это было трогательно, — но сегодня, в этот предпраздничный день, когда снег за окном рисовал узоры на стеклах, а в воздухе витал аромат мандаринов, уважение уступало место тихому, но настойчивому раздражению.
