Вечер наполнился разговорами. Тетя Нина рассказывала о своей даче, где в этом году урожай картошки был «просто сказка», Петр молча кивал, потягивая чай, а малец Светы, Ваня, с восторгом разглядывал елку, тыкая пальчиком в шары. Тамара Ивановна хлопотала, как хозяйка, расставляя тарелки с закусками, и Сергей, вернувшись, сразу включился в разговор, смеясь над шутками дяди Петра.
Ольга сидела среди них, улыбаясь, кивая, но внутри чувствовала себя чужой — как гостья в собственном доме. Когда все разошлись по комнатам — тетю Нину с Петром в гостевую, Свету с Ваней на раскладной диван в кабинете, — она вышла на балкон, закутавшись в шарф. Ночь была звездной, снег прекратился, и Москва внизу мерцала огнями, как новогодняя гирлянда. Она думала о Сергее, о его молчании, о том, как один секрет может подорвать доверие, как трещину в стекле.
— Оля? — голос мужа раздался за спиной, и она повернулась, видя его силуэт в дверях. — Ты в порядке?
Она хотела сказать «нет», хотела выплеснуть все — обиду, разочарование, — но вместо этого лишь покачала головой.
— Просто… устала. Иди спать, завтра ведь еще гости приедут.
Он подошел, обнял ее сзади, и на миг тепло его тела растопило холод внутри.
— Прости меня, — прошептал он. — Я люблю тебя. Это всего на неделю.
Но когда она легла в постель той ночью, сон пришел не сразу. Она лежала, слушая приглушенные голоса за стеной — смех тети Нины, колыбельную Светы, — и думала: а что, если эта неделя сломает что-то важное? Что, если Новый год, вместо чуда, принесет лишь усталость?
Двадцать седьмое декабря выдалось солнечным — редкость для московской зимы. Утро началось с шума: Ваня проснулся рано, его смех эхом разнесся по квартире, и Ольга, вставая, почувствовала, как голова гудит от недосыпа. Она прошла на кухню, где Тамара Ивановна уже колдовала над блинами, а тетя Нина чистила мандарины, распространяя цитрусовый аромат.
— Доброе утро, Оленька! — свекровь повернулась, держа в руках сковороду. — Садись, сейчас налью. А Света с мальчиком еще спят, бедняжки, поезд был тряский.
Ольга села, наливая себе кофе, и попыталась улыбнуться.
— Доброе. Сергей уже ушел? Говорил, что на работу ненадолго.
— Ушел, милая. Сказал, что вернется к обеду. А мы тут без него управимся — блины, потом салаты. Тетя Нина рецепт оливье свой покажет.
Тетя Нина кивнула, ее глаза блестели от предвкушения.
— Обязательно! С горошком консервированным, не свежим — так вкуснее. А помнишь, Оля, как на свадьбе Сергея мы все танцевали до утра? Эх, времена…
Ольга кивнула, но воспоминания о той свадьбе — шумной, веселой, с толпой родственников — сейчас казались далекими, почти чужими. Она ела блин, политый вареньем, и думала о своем: о том, как бы провести день, если бы гостей не было. Прогулка по парку, может, каток — Сергей обещал научить ее кататься, — а вечером кино под пледом.
