— Тетя Нина, здравствуйте, — ответила Ольга, стараясь, чтобы голос звучал радостно. — Конечно, ждем. Пришлите рецепт, с удовольствием попробуем. Счастливого пути!
Она положила трубку и откинулась на подушки, глядя в окно, где солнце пробивалось сквозь тучи, окрашивая снег в розовый. «Ждем», — повторила она про себя, и слово это показалось горьким, как недопитый чай. Но отступать было поздно — билеты куплены, чат в семейной группе, наверное, уже гудит от сообщений, и свекровь, с ее неукротимым энтузиазмом, не даст свернуть с намеченного пути.
День прошел в вихре приготовлений. Ольга вышла в магазин — тот, что в два квартала от дома, с полками, заставленными предпраздничными деликатесами, — и купила все необходимое: индейку, авокадо, даже набор специй для глинтвейна, который она планировала варить у камина. По пути назад она зашла в парк, где дети лепили снеговиков, а парочки гуляли под руку, и на миг позволила себе помечтать: а что, если бы все было по-ихнему? Но реальность настигла ее у подъезда — Тамара Ивановна ждала с телефоном в руках.
— Оленька, смотри, Света написала! Они с малышом на вокзале, поезд через час. Я ей ответила, что мы встретим. Сергей поедет, правда, сынок?
Сергей, вышедший из ванной с полотенцем на плечах, кивнул, не глядя на жену.
— Конечно, мам. Оля, ты не против, если я сгоняю? А ты пока стол накрой.
Ольга улыбнулась — механически, привычно — и кивнула. Внутри же она чувствовала, как усталость накапливается, слой за слоем, как снег на ветках. Она прошла в кухню, где уже стояли миски для салатов, и начала нарезать овощи, но мысли ее были далеко — в том тихом вечере, который мог бы быть.
Вечером поезд из Тулы прибыл точно по расписанию. Сергей уехал на машине, а Ольга с Тамарой Ивановной ждали в квартире, слушая, как тикают часы на стене — те самые, антикварные, подарок от бабушки Сергея. Когда раздался звонок в дверь, Ольга открыла ее, и в прихожую ворвался вихрь холодного воздуха, смешанного с запахом вафель от термоса тети Нины.
— Здравствуй, племянница! — тетя Нина обняла ее крепко, как родную, и ее щеки, обветренные морозом, были красными, румяными. За ней следовал Петр — высокий, молчаливый дядя с седеющими висками, тащивший сумки, — а потом Света, с сыном на руках, маленьким мальчиком в комбинезоне с изображением мишки.
— Спасибо, что приютили, — прошептала Света, когда они прошли в гостиную, и в ее глазах Ольга увидела усталость — ту, что приходит от одиночества и забот. — У нас в Питере такой завал на работе, а муж… ну, вы понимаете.
Ольга кивнула, помогая снять верхнюю одежду, и на миг почувствовала укол вины. Эти люди были не виноваты — они приехали в поисках тепла, праздника, — и она не могла злиться на них. Злость была на тех, кто решил за нее.
