Она вытерла руки полотенцем и вышла в гостиную. Сергей дремал под гул телевизора, и Катя накрыла его пледом, поцеловав в лоб. «Я люблю тебя», — прошептала она, но вслух сказала: «Спокойной ночи». В спальне она легла, глядя в потолок, и мысли кружили, как листья в осеннем ветре. Нужно было что-то менять. Не резко — она не хотела скандалов, — но твердо. Установить границы, как забор вокруг сада, который она так любила ухаживать.
На следующий день утро принесло передышку. Сергей ушел на работу, пожелав «хорошего дня», и Катя наконец-то села за стол с кофе и ноутбуком. Отчет по кварталу ждал своего часа, цифры плясали на экране, но сосредоточиться не получалось. Телефон зазвонил — номер Ольги. Катя вздохнула и ответила.
— Катюша, привет! — голос сестры мужа был бодрым, как всегда, по утрам. — Слушай, мы вчера обиделись немножко, но я подумала: давай мириться? Я сварю свой фирменный борщ, принесу вам на ужин. Сергей любит, помнишь? И маме скажу, чтобы пирожков напекла. В шесть подойдем, ладно?
Катя замерла, сжимая кружку. Борщ. Пирожки. Ужин. Как будто вчерашнего разговора не было.
— Ольга, — начала она осторожно, — спасибо, но… нет. Не сегодня. И не завтра. Я ценю, правда, но нам нужно пространство. Вы приходите слишком часто, и это… утомляет.
В трубке повисла пауза, а потом Ольга рассмеялась — коротко, нервно.
— Пространство? Ой, Катя, ты начиталась этих психологических книжек? Мы же семья! А семья — это когда вместе. Сергей не против, он сам вчера сказал: «Мама, приходите, когда хотите». Ты что, ревнуешь к нам?
Катя почувствовала укол в груди — не ревность, а раздражение, смешанное с грустью. Сергей сказал? Когда? Пока она мыла посуду?
— Я поговорю с Сергеем, — ответила она твердо. — И, Ольга, пожалуйста, не приходите без звонка. И без еды. У нас все в порядке.
Она повесила трубку, прежде чем сестра успела ответить, и села, закрыв глаза. Это был первый шаг — маленький, но шаг. Теперь очередь за мужем.
Вечером Сергей вернулся поздно, с букетом тюльпанов — его способом извиняться без слов. «Для моей принцессы», — сказал он, целуя ее в щеку, и Катя улыбнулась, но внутри все еще болело.
— Сергей, — начала она за ужином, когда они ели простую пасту с овощами, — звонила Ольга. Сказала, что ты разрешил им приходить, когда хотят.
Он замер с вилкой в руке, и по лицу его пробежала тень.
— Я. ну, вчера, когда вы ушли, она позвонила. Спросила, все ли в порядке. Я сказал: «Конечно, приходите». Но не думал, что она так поймет.
Катя кивнула, жуя медленно, чтобы слова не вырвались слишком резко.
— Я понимаю. Но это моя квартира, Сергей. И я не хочу, чтобы она превращалась в клуб по интересам. Они требуют, не просто чая — они требуют меня. Моего времени, сил. А я… я хочу, чтобы здесь было наше место. Только наше.
Он отложил вилку и взял ее руку.
— Ты права. Я не подумал. Поговорю с Олей, с мамой. Скажу, чтобы звонили заранее, договаривались. И. может, ограничим визиты? Раз в неделю, например?
