Катя посмотрела на него — в глазах его была искренность, и она сжала его пальцы.
— Хорошо. Но не просто скажи — покажи. В следующий раз, когда они позвонят, мы решим вместе.
Они доели ужин в тишине, но это была уютная тишина, как после дождя, когда воздух свежий. Катя почувствовала прилив сил — кажется, они на одной стороне. Наконец-то.
Но на следующей неделе все изменилось. В среду вечером, когда Катя только вернулась с работы и снимала туфли в прихожей, раздался звонок в дверь. Она открыла — и на пороге стояла тетя Валя с большой сумкой, из которой торчали пакеты с продуктами. За ней маячила Ольга, с улыбкой, которая не доходила до глаз.
— Сюрприз! — воскликнула тетя Валя, входя без приглашения. — Мы принесли ужин! Сергей сказал, что задержится, а вы, бедная, одна. Вот, плов с бараниной, как ты любишь. И салатик. Проходи, Оленька, не стой в дверях.
Катя стояла, как вкопанная, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Сергей сказал? Опять?
— Тетя Валя, Ольга… — начала она, но голос предательски дрогнул. — Подождите. Мы не договаривались. И. входите, но недолго. Я устала.
Они прошли в гостиную, расставляя пакеты на столе, болтая о погоде, о ценах в магазинах, о том, как «Сергей хвалил твою стряпню, но сегодня мы поможем». Катя села на диван, сжимая руки на коленях, и слушала этот гул, как далекую грозу. Когда позвонил телефон — Сергей, — она вышла в кухню.
— Они здесь, — сказала она тихо, когда он ответил. — Опять.
— Черт, — выдохнул он. — Я забыл сказать им. Прости, солнышко. Я сейчас буду.
Но «сейчас» растянулось на час. А за этот час тетя Валя успела «помочь» — накрыть стол, разогреть плов, даже налить вина, которое Катя не просила. Ольга тем временем рассказывала о своих планах: «Мы с племянником приедем на выходных, переночуем у вас, ладно? Комнатка свободная есть».
Катя кивнула механически, но внутри все кипело. Когда пришел Сергей, он обнял ее, шепнув «прости», но вечер прошел в вихре разговоров, где Катя была больше слушателем, чем участником. Они ушли поздно, пообещав «скоро увидеться», и Катя, оставшись наедине с мужем, наконец-то разревелась.
— Почему, Сергей? Почему они не слышат? И почему ты позволяешь?
Он обнял ее, качая, как ребенка.
— Я поговорю. Завтра. Клянусь.
Но завтра принесло новый звонок — от Ольги: «Маме плохо, можно мы приедем на день? Просто посидим». И Катя, глядя на мужа, поняла: пора брать все в свои руки. Не ждать, пока он «поговорит». Установить границы самой — твердо, но с любовью. Потому что если не она, то кто?
Дни потекли в странном ритме: визиты следовали один за другим, каждый с «сюрпризом» — то пирогом, то «помощью по дому». Катя пыталась сопротивляться мягко: «Спасибо, но давайте в другой раз». Но они улыбались и входили, как будто ее слова — всего лишь ветер. Сергей звонил им, просил подождать, но его голос был слишком мягким, а их — слишком настойчивым.
