— Оля? — сказал он, вытирая руки. — Как ты? Дети скучают. И я…
— Привет, — её голос был спокойным, но усталым. — Я в порядке. Мама передаёт привет. А у вас как? Твоя мама приехала?
— Да, вчера вечером. Всё хорошо. Она печёт пирожки, дети в восторге.
Пауза. Андрей услышал на фоне голос своей тёщи — что-то о чае.
— Рад? — спросила Ольга. — Что я уехала?
— Нет, Оля, что ты! — он запнулся. — Я скучаю. Вернись скорее. Маме сказал, что ты на работе.
— На работе, — эхом отозвалась она. — Ладно, Андрей. Я вернусь через три дня, как планировала. А ты… подумай. О том, почему я уехала. И поговори с мамой. Не о том, какая я, а о нас. О том, как мы делим эту жизнь.
Она повесила трубку, и Андрей остался стоять у раковины, глядя на капли воды, стекающие по стакану. «Поговори с мамой», — подумал он. Легко сказать. Мама — это его якорь, его детство, его «всегда». А Ольга — его настоящее. Как найти баланс?
Вечером, когда мама вернулась с детьми — румяные, с листьями в волосах, — Андрей решил начать разговор. Они сидели за ужином: картошка с мясом, салат из огурцов из маминой сумки. Дети болтали о каруселях, мама улыбалась, но Андрей видел, как она косится на него — чувствует неладное.
— Мам, — начал он, когда Маша убежала играть, а Кирюша уснул на диване. — Можно поговорить?
Она кивнула, отодвигая тарелку.
— Конечно, сынок. О Оле? Она звонила?
— Да. И… мам, я виноват. Я не сказал ей о твоём приезде. Думал, обрадуется. А она… она обиделась. Сильно.
Мама вздохнула, складывая руки на столе — жест, который он помнил с детства, когда она объясняла ему, почему нельзя драться с соседскими мальчишками.
— Ох, Андрюша. Я же говорила: не зови, если не уверен. Но ты — хозяин. А Оля… она молодая, городская. Не понимает, каково одинокой матери. Я не для того приехала, чтобы мешать. Хочу помочь. По дому, с детьми. Видишь, как она устала? Я вижу.
Андрей кивнул, но внутри что-то шевельнулось. «Помочь. Но на своих условиях».
— Мам, дело не в помощи. Дело в том, что Оля чувствует себя… вытесненной. Как будто её место — не главное. И я. я не подумал. Пригласил тебя, не спросив. А теперь она у мамы своей, и я понимаю: это несправедливо. Мы должны были вместе решить.
Мама посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то новое — не обида, а понимание.
— Сынок, — сказала она тихо. — Ты вырос. Стал отцом, мужем. И я. я иногда забываю, что ты не мой мальчик больше. Хорошо. Давай подумаем. Может, я уеду пораньше? Через неделю?
— Нет, мам, — Андрей покачал головой. — Оставайся. Но… давай вместе. Без «твоего» и «моего». Оля вернётся, и мы все четверо — семья. А потом… потом твоя очередь и её мамы. По-честному.
Она улыбнулась — впервые за вечер искренне.
— По-честному. Ладно, сынок. Только… обними меня. Давно не обнимал.
