Ольга вернулась с работы ближе к обеду — редкий день, когда школа отпустила раньше из-за семинара. Она вошла тихо, с сумкой продуктов, и замерла в дверях кухни, увидев Андрея и свекровь за столом. Они не спорили, не молчали неловко — просто говорили, о чём-то простом: о погоде, о том, как Маша вчера нарисовала бабушку с крыльями, как ангела. Ольга почувствовала укол — не ревности, а облегчения. Эти дни у своей мамы — в уютной квартире на окраине, с чаем по вечерам и разговорами о прошлом — дали ей передышку. Там, вдали от рутины, она поняла: её побег был не капризом, а сигналом. «Я люблю Андрея, — подумала она тогда, гуляя с матерью по парку. — Но без равновесия любовь устаёт».
— Привет, — сказала она, ставя сумку на пол. — Я. не помешала?
Мама Андрея вскочила, засуетилась:
— Оля! Нет-нет, садись. Каши? Свежая, только сварила.
Андрей встал, подошёл, обнял жену за талию — жест простой, но такой родной после недели разлуки.
— Нет, мам, мы с Олей… у нас разговор. Но хороший. Обеда позже.
Мама кивнула, понимая намёк, и вышла в комнату — «уберу игрушки», — оставив их наедине. Ольга села, налила себе чаю, и Андрей сел напротив, как в тот первый вечер семь лет назад, когда они познакомились в кафе у университета: он — с чертежами, она — с тетрадями уроков, и разговор потёк сам собой.
— Расскажи, — попросила она тихо. — Что было, пока меня не было. И… что вчера мама сказала. Я видела, вы говорили допоздна.
Андрей помедлил, подбирая слова. Он не хотел грузить её — Ольга и так несла на плечах школу, дом, детей, — но знал: правда — это мост, а не стена.
— Она рассказала о папе, — начал он. — Не всё, что я знал. О том, как он ушёл. Не просто умер — подставили на службе. И она… осталась одна, с страхом. Поэтому так держится за меня. За нас.
Ольга слушала, не перебивая, и её глаза — те самые, цвета осенних листьев — наполнились сочувствием. Она протянула руку, сжала его пальцы.
— Бедная… — прошептала она. — А я думала… думала, она просто… не даёт мне дышать. Прости, Андрей. Я была эгоистична.
— Нет, Оля, — он покачал головой. — Ты была права. Я не видел. Эти дни без тебя… я понял, сколько ты делаешь. Уборка, дети, ужин — это не «женское», это… твоя сила. А я ставил маму вперёд, потому что боялся её одиночества. Но теперь… давай вместе. Равно. Твоя мама — на неделю в следующем месяце. Моя — на выходные. И мы с ней в деревню поедем. Все вместе.
Ольга улыбнулась — медленно, как рассвет над озером, — и наклонилась, поцеловала его в щёку.
— Договорились. Но… с условием. Ты берёшь на себя уроки Кирюше по математике. А я — твои чертежи проверю. Баланс — во всём.
