Ночью мне не спалось. Я лежала и слушала, как Артём ворочается. Чувствовала — мучается. Всё-таки сестра.
Утром он ушёл на работу раньше обычного. Не поцеловал в щёку, как всегда. Просто сказал «пока» и вышел.
Я работала, когда пришло сообщение от Кати. Не мне — в семейный чат, где были мы трое и мама Артёма.
«Темочка, я всю ночь не сплю. Лена меня выгнала. Я осталась без крыши над головой. Ты правда позволишь, чтобы твою сестру так унижали?»
Следом фото — она на лавочке у подъезда, в слезах, с чемоданом.
Я закрыла ноутбук. Сердце стучало где-то в горле.
Через час Артём позвонил.
— Лен, я сейчас заеду за Катей. Отвезу её к себе на работу, пусть там посидит. Потом вечером заберу, и мы все вместе поговорим. Хорошо?
— Нет, Артём. Либо ты сейчас говоришь сестре, что у неё есть своя жизнь, а у нас — своя. Либо… я не знаю, что-либо.
— Ты ставишь меня перед выбором?
— Нет. Я просто защищаю наш дом.
Я сидела на кухне и смотрела на новый замок. Красивый, блестящий, с тремя ригелями. Казалось, он должен был всё решить.
Но я знала: это только начало.
Вечером Артём пришёл один. Лицо каменное.
— Я сказал Кате, что больше не могу быть между вами. Что если она не уважает тебя, значит, не уважает и меня.
— Заплакала. Сказала, что я предатель. Что ты меня околдовала. Обычное.
— И я ушёл. Оставил её у мамы.
Он сел напротив, взял мою руку.
— Прости, что так долго не видел. Правда прости.
Я кивнула. Хотелось плакать от облегчения.
Мы ужинали, смеялись, строили планы на выходные — наконец-то только вдвоём.
А потом раздался звонок в дверь.
Я посмотрела на Артёма. Он побледнел.
— Это мама, — прошептал он. — С Катей. Они… вместе приехали.
Я встала, подошла к двери, посмотрела в глазок.
На площадке стояли свекровь, Катя с красными глазами и… огромный чемодан.
Я повернулась к Артёму.
— Решай, Артём. Прямо сейчас.
Он смотрел на меня, потом на дверь, потом снова на меня.
И я поняла: сейчас всё решится.
— Открывай, Артём! — голос свекрови гремел на всю площадку. — Я знаю, что вы дома! Это я, мама!
Артём стоял посреди коридора, будто его пригвоздили к полу. Лицо побелело, губы сжались в тонкую нитку.
Я подошла ближе, тихо, чтобы не услышали за дверью.
— Тем, — сказала я почти шёпотом. — Если сейчас откроешь, я ухожу. Прямо сегодня. Соберу вещи и уйду к маме. Окончательно.
Он вздрогнул, посмотрел на меня так, будто впервые увидел.
— Лен… ты же не серьёзно.
— Серьёзнее не бывает.
За дверью начался настоящий концерт. Катя всхлипывала, свекровь стучала костяшками пальцев — не сильно, но настойчиво.
— Артём, сынок, ну что ты как чужой? Мы же свои! Открой, поговорим по-семейному.
Он сделал шаг к двери. Я сделала шаг назад — к спальне.
— Лена, пожалуйста… — прошептал он.
В этот момент я услышала, как Катя громко шмыгнула носом и сказала матери:
— Видишь, мам? Он даже дверь не открывает. Она его совсем под каблук надела.
Свекровь возмущённо ахнула.
— Сейчас я сама всё скажу этой… — и дальше такое, что у меня уши покраснели.
Артём вдруг выпрямился. Глаза стали твёрдыми.
