Внизу приписка от руки:
«Ключи я выкинула в Неву. Честно».
Я показала письмо Артёму. Он прочитал, потом подошёл к окну и долго смотрел на улицу.
— Знаешь, — сказал он, — я думал, что потеряю сестру. А оказалось… нашёл семью.
Он повернулся ко мне и улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то влюбилась.
— Лен, давай ребёнка?
Я рассмеялась и заплакала одновременно.
В тот же вечер мы заказали гамак.
И новый комплект ключей. Только два. Для нас.
А на двери повесили табличку, которую я купила ещё месяц назад и прятала в шкафу:
«Добро пожаловать. Но только по предварительной записи».
И больше никто не приходил без звонка.
— Лен, открой, пожалуйста… Это я, Катя. Я только на минуту.
Голос в домофоне был тихий, почти шёпот. Прошло уже почти два года с того дня, как она уехала в Питер. Два года без единого звонка, без сообщений, без «заскочила на чай». И вдруг — майский вечер, девять часов, я только уложила Сонечку спать, а Артём ещё на работе.
Я нажала кнопку видеодомофона. На экране — знакомое лицо, но совсем другое: волосы короче, под каре, глаза спокойные, без привычной драмы. В руках — маленький букет сирени.
— Можно подняться? — спросила она. — Обещаю, без чемодана.
Я улыбнулась, хотя сама не ожидала.
Она вошла, сняла лёгкое пальто, поставила сирень в вазу, которую я молча протянула.
— Красивая стала квартира, — сказала тихо. — И… запах детский. Поздравляю.
— Спасибо. Соня спит. Два месяца.
Катя кивнула, словно всё уже знала. Села на краешек стула, руки на коленях, как школьница.
— Я ненадолго, — начала она. — Просто… ехала мимо. Нет, вру. Специально заехала. Хотела сказать лично.
Она достала из сумки конверт. Толстый, белый.
— Это тебе. И Артёму.
Я взяла. На ощупь — деньги.
— Подождите, — она подняла ладонь. — Это не подарок и не долг. Это моя доля за все те месяцы, что я… пользовалась вашей квартирой, вашим временем, вашими нервами. Я считала. Примерно. С процентами за причинённую боль.
Я хотела возразить, но она покачала головой.
— Пожалуйста, возьмите. Мне важно. Там ещё записка внутри.
Я открыла конверт позже, когда Артём пришёл. Внутри — пачка пятитысячных и листок, сложенный вдвое.
«Дорогие мои Лена и Артём. Спасибо, что тогда не открыли дверь. Спасибо, что открыли её мне настоящей. Я живу в Питере, снимаю квартиру с видом на залив. Работаю дизайнером в маленькой студии. Встречаюсь с человеком, который не боится моих тараканов. Скоро свадьба — скромная, только свои. Я наконец-то поняла, что семья — это не только кровь. Это ещё и уважение. И границы. Деньги — за всё то, что я у вас забрала без спроса. Пусть пойдут на Сонечку. Или на гамак новый — слышала, старый порвался. Если когда-нибудь будете в Питере — у меня всегда есть диван и чай. Но только если сами захотите. Люблю вас. Катя.»
Артём дочитал и долго молчал. Потом аккуратно сложил письмо обратно.
— Переведём деньги на её счёт обратно, — сказал он. — С припиской: «Диван и чай принимаем. Деньги оставь себе. Ты их заработала — новой жизнью».
Я кивнула. Глаза щипало.
