— Почему она не помогает? — шептала Ольга однажды ночью Сергею. — Почему всё на нас?
— Она занята, Оля. У неё малые дети, карьера.
Карьера. Ольга фыркнула про себя. Ирина — бухгалтер в солидной фирме, зарабатывает больше, чем они вдвоём. А они? Сергей на заводе, она — учительница в школе. Зарплата — на еду и коммуналку. Ипотека за эту квартирку ещё висит, как гиря на шее.
Утро пришло серое, дождливое. Сергей ушёл на работу рано, поцеловав Ольгу в щёку.
— Я позвоню маме с обеда. Не переживай.
Она кивнула, но внутри всё сжималось. Школа ждала — уроки литературы, шумные классы, где подростки спорят о героях Достоевского, а она думает: «Почему в жизни нет такого простого разрешения, как в книгах?»
День тянулся медленно. На большой перемене Ольга сидела в учительской, пила чай и листала телефон. Сообщение от подруги: «Как ты? Выдерживаешь свекровь?» Ольга улыбнулась горько. Подруга знала всё. «Выдерживаю. Пока».
В обед зазвонил телефон. Номер Тамары Петровны. Ольга замерла, но взяла трубку. Сердце стучало.
— Оля, милая, — голос свекрови был сладким, как мёд с перцем. — Ты вчера так резко… Я не спала всю ночь. Думала о твоих словах.
— Тамара Петровна, — Ольга старалась говорить ровно. — Я не хотела обидеть. Но это правда. Если квартира Ирине, пусть она и заботится.
Пауза. Длинная, как пропасть.
— Оля, ты не понимаешь. Ирина — моя дочь. Кровь от крови. А ты… ты хорошая, но всё же. Сергей — мой сын, опора. Без вас я как без рук.
Ольга закрыла глаза. Вот оно. Чувство вины, как крючок, впивается в душу.
— Мы помогаем, сколько можем. Но у нас своя жизнь. Миша, ипотека…
— Ой, милая, — прервала свекровь. — А помнишь, как мы тебе помогали, когда вы женились? Я же платье сшила, стол накрыла. И теперь — ничего не проси? Серёжа скажет.
Ольга сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Тамара Петровна, это не про прошлое. Это про сейчас. Ирина звонила? Спрашивала, как вы?
Снова пауза. Короткая, виноватая.
— Она занята. Дети, работа. Но приедет на выходных. С пирогом.
Ольга почти рассмеялась. Пирог. Как будто от него давление нормализуется.
— Хорошо. Мы тоже приедем. Но давайте поговорим все вместе. С Ириной. О том, как делить заботы.
— Зачем? — голос свекрови стал резче. — Вы же семья. Должны сами.
— Семья — это все, — тихо сказала Ольга. — Включая Ирину.
Она положила трубку первой. Руки больше не дрожали. Вместо этого внутри разгорелся тихий огонь. Давно пора было сказать.
Вечером Сергей пришёл хмурый. Сел за стол, разложил бумаги — счета за лекарства матери, две тысячи рублей за визит к врачу.
— Она звонила? — спросила Ольга, наливая чай.
— Да. Плакала. Говорит, ты её обидела.
Ольга села напротив, посмотрела в глаза мужу.
— Серёжа, а правда? Ты на чьей стороне?
Он вздохнул, потёр виски.
— На твоей. На нашей. Но мама… она одна. После папы — совсем сломалась.
— Я знаю. И люблю её, как родную. Но это не значит, что мы — её слуги. А Ирина? Почему она не помогает?
Сергей помолчал, помешивая чай.
— Она говорит, что помогает деньгами. Переводит по тысяче в месяц.
