Сергей посмотрел на Катю — увидел её лицо, напряжённые плечи, глаза, в которых стояли слёзы злости и усталости.
И впервые в жизни он встал на сторону жены полностью.
— Тёть Свет, — сказал он тихо, но твёрдо, — Катя права. Мы не ждали гостей. И сегодня действительно не можем.
Тётя Света открыла рот, потом закрыла. Видно было, что она не ожидала такого от племянника.
— Ну… раз так, — наконец сказала она холодно. — Мы поедем домой. Ужин сами приготовим.
Они начали разворачиваться. Пакеты шуршали. Мальчики бурчали что-то. Дима с Леной неловко попрощались.
Когда дверь закрылась, Катя прислонилась к стене и закрыла глаза. Слёзы всё-таки потекли.
Сергей обнял её крепко.
— Прости, — прошептал он. — Прости, что не сделал это раньше.
Она уткнулась ему в плечо.
— Спасибо, — сказала тихо. — Спасибо, что поддержал.
Дети выглянули из кухни.
— Мам, а блины? — спросил Миша.
Катя улыбнулась сквозь слёзы.
— Блины никуда не денутся. И зоопарк тоже.
Они поели блины вчетвером, потом поехали в зоопарк. День был прекрасный — солнечный, тёплый для осени. Дети бегали от вольера к вольеру, Сергей фотографировал, Катя смеялась.
Вечером, когда дети уснули, они сидели на балконе с чаем.
— Думаешь, они обиделись навсегда? — спросила Катя.
— Может, и обиделись, — ответил Сергей. — Но это их выбор. А мы наконец выбрали себя. Нашу семью.
Катя кивнула. Внутри было легко — впервые за долгое время.
Но она даже не подозревала, что через неделю тётя Света позвонит снова — и разговор этот изменит всё окончательно…
Через неделю, в тихий вечер вторника, когда Катя только уложила детей и села с книгой в гостиной, зазвонил телефон. Номер тёти Светы. Она посмотрела на экран и почувствовала лёгкое волнение — после того воскресенья никто из родственников не звонил. Ни слова, ни сообщения.
Сергей был в душе, так что Катя ответила сама.
— Катя, добрый вечер, — голос тёти Светы звучал непривычно тихо, без привычной бодрости. — Не помешаю?
— Нет, Светлана Петровна, — ответила Катя спокойно. — Всё в порядке.
Повисла пауза. Потом тётя Света вздохнула.
— Я.… хотела извиниться. За то воскресенье. И вообще за всё.
Катя замерла. Она ожидала чего угодно — обиды, упрёков, даже молчаливого игнора, но не этого.
— Мы с Витей много говорили после того дня, — продолжила тётя Света. — И с мальчиками тоже. Я поняла, что действительно вела себя неправильно. Привыкла, что у Серёжи всегда открытый дом, как у нас в семье было раньше. А о тебе… о ваших чувствах не думала. Думала только о своём удобстве.
Катя молчала, слушая. Внутри что-то оттаивало.
— Ты права была, — голос тёти Светы слегка дрогнул. — Дом ваш, а не общая столовая. Мы злоупотребляли твоим гостеприимством. Прости, пожалуйста.
— Спасибо, что сказали это, — тихо ответила Катя. — Мне очень приятно слышать.
— И ещё, — тётя Света помолчала. — Мы решили, что если хотим видеться, то будем приглашать вас к себе. Или встречаться где-то на нейтральной территории — в кафе, в парке. А к вам приезжать только когда вы сами позовёте. И заранее договариваться.
