Ольга замерла, держа в руках поднос с мандаринами, и уставилась на Алексея так, словно он только что произнес не просто фразу, а целую декларацию войны. Её голос, обычно мягкий и ровный, на этот раз сорвался на хриплую нотку удивления, граничащую с обидой. В гостиной, где воздух ещё хранил аромат свежей хвои от наряженной ёлки, повисла неловкая пауза, прерываемая лишь тихим потрескиванием свечей в подсвечнике на столе.
Алексей, не заметив — или сделав вид, что не заметил — лёгкого дрожания в её тоне, уже повернулся к матери, которая стояла у зеркала в углу комнаты, поправляя мех на плечах. Шуба, норковая, сшитая на заказ в той самой мастерской, о которой свекровь мечтала годами, сидела на ней идеально, подчёркивая стройную фигуру семидесятилетней женщины. Ольга видела, как глаза свекрови — Тамары Ивановны — загорелись довольным блеском, когда она впервые накинула её на себя, и это зрелище, вместо радости, вызвало в груди жены мужа странный комок — смесь ревности и усталости. Ведь это был Новый год, их семейный праздник, а не просто вечер с родственниками. Или так казалось только ей?
— Ну, мам, как тебе? — Алексей подскочил ближе, его лицо расплылось в той самой улыбке, которую Ольга когда-то считала своей личной — тёплой, искренней, предназначенной только для неё. Теперь же она казалась размытой, как старая фотография, где краски выцвели от времени. — Я же говорил, что цвет подойдёт. Тёмно-синий, как твои глаза в молодости. Помнишь, ты рассказывала про ту шубу из Польши, которую видела в восьмидесятом?
Тамара Ивановна повернулась к сыну, её руки ласково погладили мех, и в этом жесте сквозила такая нежность, что Ольга невольно сжала поднос сильнее, чувствуя, как цитрусовый аромат мандаринов вдруг стал приторным, почти удушающим.
— Лёша, ты меня балуешь, — проворковала свекровь, её голос, с лёгким акцентом, который так нравился Алексею, зазвенел от удовольствия. — Конечно, помню! Такая же была, только мех погрубее. А эта… Ой, какая мягкая! Как будто облако на плечах. Ты молодец, сынок. А то вечно эти шарфы да перчатки — скучно. А здесь — настоящее сокровище.
