И в этот миг всё изменилось. Навсегда.
Ирина приехала ближе к обеду — на той самой «Ладе», которую они с мужем перекрашивали каждую весну в надежде, что «ещё послужит». Дверь машины хлопнула, и из неё высыпали — сначала дети, двое мальчишек, семилетний и пятилетний, с рюкзачками, набитыми игрушками, потом муж Ирины, Сергей, грузный, но добродушный, с сумкой в руках, а напоследок сама Ирина — с тостером под мышкой, упакованным в праздничную бумагу с золотыми звёздочками. Воздух на улице был морозным, искрящимся, как шампанское в бокале, и дети сразу закричали: «Тётя Оля! Дядя Лёша! Снег! Можно слепить?»
Ольга стояла в дверях, кутаясь в шарф, который сама связала прошлой осенью — из шерсти, мягкой, как воспоминание о бабушкином одеяле. Она видела, как подъезжает машина, и внутри неё боролись два чувства: усталость, которая тянула вниз, как свинец, и решимость, свежая, как утренний снег. Рядом, на пороге, замер Алексей — его рука лежала на её плече, не сжимая, но поддерживая, и это прикосновение давало силы. Тамара Ивановна, которая так и не ушла после утреннего разговора, стояла чуть поодаль, в кухне, выглядывая в окно: её лицо было бледным, губы сжаты, но в глазах мелькало что-то новое — не обида, а тень вины, которую она ещё не научилась выражать словами.
— Оля! — Ирина вышла из машины, размахивая рукой, её щёки раскраснелись от холода и возбуждения. — С Новым годом! То есть… с Днём рождения Лёши! Мы опоздали на неделю, ха-ха, но с подарком вовремя! Смотри, что мы вам притащили!
Она протянула тостер — тяжёлый, блестящий, с инструкцией, торчащей из-под упаковки. Дети тем временем уже вбежали в подъезд, топая ботинками по ступенькам, и их смех эхом отозвался в стенах, заставив Ольгу невольно улыбнуться. Сергей кивнул, буркнув: «Привет, родные», и потащил сумку с пирогами, которые Ирина пекла по рецепту свекрови, «чтобы было как дома».
Алексей шагнул вперёд, обнимая сестру — крепко, по-братски, — но Ольга заметила, как его взгляд скользнул к ней, ища одобрения. Она кивнула — еле заметно, но твёрдо. «Мы вместе», — подумала она. И шагнула ближе.
— Ира, Сергей, здравствуйте, — сказала Ольга, её голос был ровным, как поверхность замёрзшего озера, но под этой ровностью таилась глубина. — Рады вас видеть. Дети… ой, как выросли! Проходите, разувайтесь. Маша как раз в садике, но скоро вернётся — увидитесь.
Ирина вошла, скидывая пальто на вешалку, и только тогда огляделась — по-настоящему, с той цепкостью, с которой родственники всегда осматривают чужой дом: «А у вас ремонт был? Стены свежие. И лампа новая — где взяли?» Но сегодня в её глазах мелькнуло удивление — квартира была тихой, без суеты, без накрытого стола и гирлянд, которые обычно развевались на таких праздниках.
— А где… сюрприз? — спросила она, ставя тостер на полку в прихожей. — Мама сказала, что все собираемся — тосты, салаты, музыка. Я даже платье надела — то, синее, помнишь, Оля? С прошлого лета.
