— Свет, ну не надо так. Мы же не чужие. Давай сядем, поговорим спокойно. Чаю заварим. Ты с дороги устала.
— Я устала, — согласилась Светлана. — Очень устала. И хочу в свою квартиру. В которой я жила до отъезда. А не в эту… дизайнерскую студию с чужими людьми.
Она взяла чемодан и прошла в бывшую гостиную. Там, в углу, ещё стоял её старый рабочий стол — единственное, что осталось от прежней жизни.
— Я останусь здесь, — сказала она. — А вы… думайте, как завтра выезжать.
Наташа с Сергеем переглянулись. Потом Наташа подошла ближе и тихо сказала:
— Свет, есть ещё одна вещь… Мы уже пригласили маму пожить. Тётя Валя приезжает послезавтра. У неё в области дом продать не могут, а здесь она поможет с детьми. И… мы уже записали Костю в школу рядом. Хорошую, с углублённым английским.
Светлана закрыла глаза. Тётя Валя — Наташина мама, женщина тяжёлая, властная, которая всегда считала, что Светлана «не так живет» и «не того мужа выбрала».
— То есть вы уже всю семью сюда переселили? — тихо спросила она.
— Пока нет, — Наташа улыбнулась. — Но планируем. Семья должна быть вместе, правда?
Светлана открыла глаза и посмотрела на сестру долго-долго. Потом достала телефон и набрала номер.
— Алло, это участковый? Добрый вечер. У меня проблема с квартирой… Да, незаконное вселение… Адрес скажу…
— Света, ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответила Светлана, не отрывая взгляда от сестры. — Завтра с утра приедет полиция. И я очень надеюсь, что к этому моменту вы уже соберёте вещи. Потому что если нет… дальше будет только хуже.
Она отключила звонок и села за свой старый стол. В комнате повисла тяжёлая тишина.
А за окном уже темнело, и Москва, как всегда, шумела внизу — равнодушная ко всем человеческим драмам.
— Света, ты не можешь так поступить! — Наташа схватила её за рукав, когда Светлана уже направилась к своей бывшей спальне. — Полицию вызвать на родных людей? Мы же не чужие!
Светлана остановилась и медленно повернулась. В глазах сестры стояли слёзы, но сейчас это не трогало её так, как раньше. Месяц назад она бы сразу сдалась, обняла, начала утешать. А теперь видела только наглость, облечённую в форму обиды.
— Родных? — тихо переспросила она. — Родные спрашивают разрешения, Наташ. Родные не врываются в чужую жизнь и не перекраивают её под себя.
Сергей вышел вперёд, закрывая собой жену, будто защищая.
— Светлана Викторовна, давайте без крайностей. Мы всё вернём. Мебель вашу привезём, стены перекрасим. Только не надо полицию. У меня на работе проверка скоро, любой протокол — и привет.
— А у меня жизнь, — ответила Светлана, глядя ему прямо в глаза. — Которую вы решили забрать без спроса.
Ночь прошла тяжело. Светлана заперлась в маленькой комнате, где раньше был её кабинет, и всю ночь не спала — сидела у окна, глядя на огни Москвы. Чемодан так и стоял неразобранный. Она слышала, как за стеной шептались Наташа с Сергеем, как скрипела кровать, как кто-то ходил на кухню. Чужие звуки в её доме.
