— Марин, — заговорил он мягко, почти проникновенно, — ты сама подумай. Это же не просто так. Судьба, знак какой-то. Мы могли бы там… ну, начать заново. Я бы ремонт сделал, руки-то у меня на месте, ты знаешь. После той нашей квартиры я многое умею. Привели бы всё в порядок, сделали бы красоту. Можно сдавать, можно самим жить. Марин…
— Андрей, — перебила я его негромко, — а ты помнишь, как уходил от нас?
Он сразу сбился.
— Марин, ну…
— Нет, правда. Помнишь, какие слова сказал мне на прощание? Я просто уточнить хочу. Возраст всё-таки, память уже не девичья.
Андрей замолчал и опустил взгляд.
— Марин, ну зачем ты опять…
— А я вот помню отлично, — сказала я спокойно. — Ты тогда произнёс: «Марина, ты стала старой. С тобой мне уныло. Я хочу жить, а не доживать». Это твои слова, Андрей. Почти выжжены у меня в голове. Я десять лет прокручивала их по ночам, пока не научилась не рыдать в подушку. Так что выучила намертво.
— Марин, я тогда был полным дураком.
— Тут возражать не стану.
— Я другой стал.
— Да, заметно сразу. Особенно когда человек переступает порог и первым делом интересуется квартирой.
Он залился краской. Не наигранно, не для жалости — по-настоящему.
— Марина, я ведь приехал не из-за жилья…
— Именно из-за него, Андрей. Не будем изображать. Мы с тобой уже взрослые люди, сам только что это сказал.
Он снова замолчал. И как раз в этот миг где-то в коридоре тихо скрипнула дверь.
Из комнаты вышла Алина. На ней была моя старая растянутая футболка и спортивные штаны. Волосы торчали во все стороны, будто она всю ночь воевала с подушкой. Лицо сонное, глаза полузакрытые. Двадцать лет человеку, а по утрам всё та же маленькая сердитая девочка.
Она прошла на кухню, даже не посмотрев в сторону отца. Открыла холодильник, достала кефир, налила себе полный стакан и уселась напротив меня.
Только после этого медленно подняла глаза.
Андрей так и застыл с ложкой в руке.
— Алина? — почти беззвучно выдохнул он.
— Доброе утро, — ровно ответила она. — А вы кто?
Я едва не поперхнулась. Удар, конечно, получился ниже пояса. Зато какой точный.
— Алина, я… я твой отец.
— А-а, — протянула она без всякого выражения. — Отец. Ясно. А я сначала подумала, курьер какой-то. Почему вы маму будите в семь утра?
— Алиночка…
— Не Алиночка, — перебила она, сделав глоток. — Алина Андреевна. И, если вас не затруднит, давайте на «вы». Мы с вами не настолько близко знакомы.
Андрей открыл рот, потом закрыл. Потом снова попытался что-то сказать.
— Алина, я приехал… поговорить. С твоей мамой. И с тобой тоже. Я хотел…
— Квартиру тёти Тамары? — уточнила Алина, спокойно отпивая кефир. — Так она моя.
На кухне повисла такая тишина, что сверху отчётливо послышалось, как у соседей с шумом спустили воду.
— Что значит — твоя? — глухо спросил Андрей.
