— Валерия, — негромко сказала она. — На лагерь восемнадцать тысяч нет. А на Затоку нашлись?
Валерия вытерла ладони о фартук и сразу отключила громкую связь.
— Мам, это совсем другое. Мы на отдых целый год откладывали.
— Целый год, значит.
— Мы тоже имеем право отдохнуть.
— Имеете, — кивнула Наталья Павловна. — Я не спорю. Я только спрашиваю: а кто в эти дни имеет право отдохнуть у меня?
— Мам, ну это же внуки. Это не работа. Это радость.
Роман с Кирой приехали ближе к семи. С ними был пятилетний Даниил и большая коробка с его вещами. Даниил тут же помчался в теплицу и начал дёргать усы у огурцов. Никто даже не окликнул его.
Роман устроился за столом, налил себе компота и окинул террасу таким взглядом, будто оценивал не родной дом, а чужое имущество.
— Крышу потом всё равно менять придётся.
— Её три года назад перекрывали, — заметил Виктор, доедая огурец. — И за крышу, и за скважину Наталья Павловна сама платила. Я ей все квитанции отдавал, до гривны.
— Да я же не сейчас, — протянул Роман. — Я на будущее.
— Вот о будущем и поговорим, — Валерия раскрыла блокнот на чистой странице. — Раз уж все здесь. Давайте сразу решим, чтобы потом не бегать по нотариусам.
Как раз в этот момент пришла Ирина Сергеевна. Принесла банку подкормки для перцев — у них в садовом магазине списывали просроченную партию. Она поставила банку возле ступеньки, но уходить не стала.
— Мам, — начал Роман. — Ты ведь не вечная. Дачу разумнее оформить на меня, а квартиру — Валерии. Так будет справедливо. У меня ипотека, у неё двое детей, всё логично.
— Восемь соток и дом, — деловито уточнила Валерия. — А ей — двухкомнатная на Троещине, сорок четыре метра. Мам, мы же не со зла. Просто чтобы потом без судов, без делёжки и лишних расходов.
Наталья Павловна застыла с полотенцем в руках.
Этот участок они с мужем купили в две тысячи шестом. Когда его хоронили в восемнадцатом, нотариус объяснил детям: вместе с долей в наследстве переходит и отцовский потребительский кредит. В тот же день и Роман, и Валерия написали отказ. Остаток она закрывала сама — сорок три тысячи шестьсот гривен, одиннадцать месяцев подряд.
Наталья Павловна посмотрела на сына, потом на дочь и медленно спросила:
— А я тут к чему?
— Потому что собственница — ты, — ровным голосом ответила Валерия. — Пока ещё ты.
Кира, до этого молча жев имевшая котлету, вдруг замерла.
— Мам, и с квартирным кредитом тоже беда, — Роман подался ближе к столу. — Ежемесячно выходит одиннадцать тысяч двести гривен, Кире смены сократили, а в августе ещё страховку закрывать. Ты бы помогала хотя бы по четыре тысячи в месяц. Тебе одной разве много надо?
— Роман, — тихо произнесла Наталья Павловна. — Первый взнос я тебе уже давала.
— И что, теперь каждый раз это вспоминать?
— Двести сорок тысяч гривен. В двадцать первом году. Я тогда продала отцовский гараж за сто восемьдесят тысяч и добавила ещё шестьдесят своих.
— Да эти твои двести сорок… — Роман резко дёрнул плечом. — Да мы тебе потом… мы же телевизор купили…
