Он осёкся на полуслове. В тишине стало отчётливо слышно, как Даниил в теплице отламывает очередной ус у огурцов.
— Телевизор, — повторила Наталья Павловна без выражения. — За четыре тысячи восемьсот гривен. На день рождения. Спасибо.
— Роман, — негромко сказала Валерия.
— Что — Роман? Я просто говорю как есть. Мам, ну это же неудобно: сегодня всё на тебе, завтра непонятно на ком. Нормальные люди такие вещи заранее оформляют.
— Нормальные люди, — медленно повторила Наталья Павловна.
Кира аккуратно положила вилку рядом с тарелкой. Сказала она негромко, но услышали все:
— Роман, поехали. Даниил, вылезай из теплицы.
— В смысле поехали? Мы же Даниила на две недели оставляли…
— Даниил едет со мной.
Андрей, будто очнувшись, засуетился возле стола:
— Да ну хватит уже, ну что вы начинаете. Валерия, ну мам… Мы же свои. Давайте спокойно доедим котлеты.
Ирина за всё это время не произнесла ни единого слова. Она поднялась, взяла пустую банку, поставила её на подоконник в сенях и молча ушла к своей калитке.
Котлеты всё-таки доели. Листок с расписанным графиком так и остался на клеёнке. Четыре квадратика, в каждом — чьё-то имя.
В понедельник Наталья Павловна поднялась в шесть утра. Полила грядки, затем достала из шкафа плотный конверт: свидетельства, выписки, паспорт, старые чеки Виктора, которые она за четырнадцать лет так и не решилась выбросить. Автобус отходил в семь сорок. До города было час двадцать дороги.
Ирине она сказала только:
— Мне по делу съездить надо. Рассаду в обед польёшь?
Ирина всё поняла уже в четверг, у нотариуса, и первым делом начала отказываться.
— Наташа, не нужно мне ничего. Я и так буду приходить.
— «Буду приходить» — это не запись в реестре.
— Люди потом в глаза смотреть станут. Скажут, старуху обманом обвела.
— Тогда внесём в договор, что ты обязана. Обязанность — это уже не подарок.
Нотариус трижды переспросил Наталью Павловну, осознаёт ли она свои действия. Справку из диспансера она привезла сама, в тот же день, ещё до того, как её успели попросить. Дачный участок оформили договором дарения. По квартире заключили наследственный договор: пожизненное содержание и уход ложились на Ирину, а после смерти квартира переходила к ней. При этом право распоряжаться жильём Наталья Павловна оставляла за собой, и этот пункт подписала отдельно.
Детям она не сообщила ни слова.
Двадцатого числа Валерия с Андреем улетели. Внуков на десять дней забрала мать Андрея — та самая, которая всё время жаловалась на здоровье и уверяла, что с детьми не справится. За четыре тысячи гривен в неделю справилась.
В конце июля Валерия позвонила без приветствия:
— Мам. Андрей в субботу за газонокосилкой ездил, председатель ему сказал, что Ирина Сергеевна заявление подала и участок теперь её. Это что значит?
— То и значит, — спокойно ответила Наталья Павловна.
— Ты подарила дачу соседке?
— Да. Восемнадцатого июня всё зарегистрировали.
На следующий день, ближе к обеду, Валерия приехала одна. Села за тот же стол и положила перед собой телефон экраном вниз.
