Марина снова подняла к глазам тест — кажется, уже в двадцатый раз за это утро. Две четкие полоски упрямо оставались на месте: не растворялись, не становились бледнее, не давали ей возможности решить, что все это ей привиделось. Сердце билось так сильно, будто поднялось к самому горлу, и каждый вдох давался с трудом.
Внутри одновременно теснились испуг, восторг и какое-то почти детское недоверие к происходящему. Артём спал рядом. Как всегда — крепко, безмятежно, раскинувшись на узкой тахте, которую они в шутку именовали своим «семейным ложем».
Два года вместе. Два года чужих съемных квартир, вечных подсчетов оставшихся денег до зарплаты, осторожных мечтаний о нормальной жизни и разговорах о будущем. И вот оно, это будущее, внезапно оказалось не где-то далеко, а в маленьком пластиковом окошке теста.
— Артём, — Марина присела рядом и осторожно коснулась его плеча. — Артём, проснись.
Он невнятно проворчал что-то в подушку и попытался спрятаться от утра, уткнувшись лицом глубже.
— Артём, я беременна.
Эта фраза сработала мгновенно. Не хуже самого громкого будильника. Он на миг застыл, потом резко приподнялся, моргая сонными глазами и пытаясь понять, что именно услышал.
— Что? — голос у него был сиплый после сна, но в нем уже появлялось понимание. — Марин… ты сейчас серьезно?
Она ничего не ответила, только протянула ему тест. Артём взял его с такой осторожностью, словно держал не дешевую пластиковую полоску, а тонкую стеклянную вещь, которую страшно уронить.
Несколько секунд он молча рассматривал результат, затем поднял глаза на Марину. Сначала на его лице появилась растерянная, почти робкая улыбка, а потом она стала широкой, открытой, настоящей.
— Ничего себе, — выдохнул он. — Вот это да… Маринка! То есть мы… у нас правда будет ребенок?
Он схватил ее лицо ладонями и принялся целовать куда попало — в щеки, в нос, в веки. Марина, у которой наконец начали отпускать нервы, вдруг разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.
— Эй, ну ты чего? Почему плачешь? — Артём сразу засуетился. — Это же счастье! Это же… ну праздник какой-то!
— Мне страшно, Артём, — прошептала она, глотая слезы. — Как мы справимся? Где жить будем? У нас ведь ничего толком нет.
— Глупенькая, — он провел рукой по ее волосам, пахнущим шампунем. — Главное, что мы есть друг у друга. Остальное придумаем. Поженимся. Родители не оставят.
Слово «родители» прозвучало для него почти как ключ к запертой двери, за которой уже лежали все ответы. Артём искренне верил: отец с матерью разберутся, подскажут, помогут. Они у него были людьми основательными — правильными, серьезными, с деньгами и привычкой решать вопросы без лишних эмоций. Особенно отец, Владимир Сергеевич.
