— Мы не останемся в этой квартире, даже если они вдруг передумают.
Я не хочу оказаться обязанной тем, кто готов торговаться даже из-за собственного будущего внука. Снимем жильё сами — самое простое и дешёвое, какое только найдём. Будем ужиматься, считать каждую гривну, отказывать себе во всём лишнем. Зато докажем: мы не случайные люди рядом, мы семья. И способны выстоять без чужих условий.
Артём смотрел на неё так, будто впервые за долгое время смог вдохнуть полной грудью. В его лице смешались растерянность и облегчение.
— Марин… ты точно понимаешь, на что мы идём? Легко не будет. Совсем.
— А разве кому-то сейчас легко? — она коротко усмехнулась. — Давай ездить и смотреть, что есть.
Подходящий вариант нашёлся не сразу. Это была комната в старом доме на окраине: коммуналка с вытянутым тёмным коридором, где перемешивались запахи чужих борщей, сырости и кошачьей шерсти. За одной дверью жил мужчина, который слишком часто был пьян, за другой — женщина с тремя котами.
Зато сама комната оказалась светлой и аккуратной. Высокий потолок, большое окно во двор, где густо росли тополя, и ощущение, что здесь всё-таки можно начать заново. Хозяйка, пожилая грузинка с мягким выговором, заметив округлившийся живот Марины, неожиданно уступила в цене.
— Дэточки, живитэ спокойно. Ребёнка рожать — это святое дело. Бог поможет.
Спустя месяц они забрали вещи. Когда из той самой однокомнатной квартиры выносили последние коробки, во двор въехал Владимир Сергеевич. Он как раз привёз посмотреть жильё новых желающих — молодую пару с маленькой собакой на поводке.
Увидев их нехитрый скарб и старенький нанятый фургон, он остановился в нескольких шагах. Поздороваться даже не попытался.
— Значит, решили изображать самостоятельность? — бросил он сухо.
Артём сразу встал чуть впереди, закрывая Марину собой.
— Пап, иди по своим делам. Нам больше нечего обсуждать.
— Ну конечно, — усмехнулся Владимир Сергеевич. — Поживёте в коммуналке, тогда и посмотрим, как запоёте. Когда ребёнок появится, сами приползёте.
Марина вдруг вышла из-за плеча Артёма. Она была бледной, уставшей, с заострившимися скулами, но взгляд у неё стал таким твёрдым, что Владимир Сергеевич невольно отступил на полшага.
— Не приползём, — произнесла она негромко, но каждое слово прозвучало ясно. — И знаете, Владимир Сергеевич, я даже благодарна вам. Вы преподали нам очень важный урок: нельзя ждать спасения от тех, кто считает помощь поводом для торговли. Запомните одно. У вашего внука или внучки будет всё необходимое. Любовь, дом, родители, которые не предадут. Но вы этого не увидите. Ни первой улыбки, ни первого шага, ни первого зуба. Потому что эту дверь закрыли вы сами. Надеюсь, квартиранты окажутся достойной заменой вашему будущему.
Она отвернулась и села в машину. Артём ещё несколько секунд смотрел на отца — долго, тяжело, почти прощаясь, — потом захлопнул дверцу.
