Я неловко села в кресло, положила на колени старую сумку. Руки почему-то дрожали, когда я доставала документы — паспорт, свидетельство о праве собственности, бумаги, которые приносил Олег.
— Артём рассказал мне вкратце о вашей ситуации, — сказала Анна. — Но я хотела бы услышать всё от вас.
Первые минуты я запиналась, подбирала слова. Стыдно было рассказывать постороннему человеку, что собственный сын пытается лишить тебя жилья. Но Анна слушала так внимательно, не перебивая, лишь иногда что-то черкая в блокноте, что постепенно слова полились сами собой.
— Началось это после моего инсульта, — говорила я. — Три года назад. Сначала Олег просто намекал, что мне опасно жить одной. Потом Светлана, невестка моя, стала приносить объявления о домах престарелых — «просто посмотреть варианты, мама». А полгода назад начали прямо говорить про продажу квартиры.
Я рассказала всё. Как на семейных ужинах они с сыном обсуждали, куда потратят деньги от продажи. Как Светлана уже присматривала мне комнату — «маленькую, но тебе хватит». Как Олег начал приводить риелторов, а я сидела в своей спальне и делала вид, что меня нет дома.
— Ваш сын уверен, что квартира уже его? — уточнила Анна, просматривая документы.
— Он уже ищет покупателей, — я вздохнула. — Звонит каждый день, спрашивает, не передумала ли я.
Анна улыбнулась, но в этой улыбке не было веселья — только понимание.
— Тогда будет приятно его удивить.
Она разложила передо мной бумаги, указывая на важные пункты:
— Смотрите, Мария Петровна. Ваша квартира — это ваша собственность. Без вашего согласия никто не вправе её продать, обменять или подарить. Даже если это ваш сын.
Я кивнула. Вроде бы очевидные вещи, но почему-то, когда Олег давил на меня, я обо всём этом забывала.
— Давайте начистоту — что вы хотите? — спросила Анна прямо. — Какой результат вас устроит?
Я задумалась. До этого момента у меня не было чёткого плана. Я просто хотела защититься, не дать себя обмануть. Но сейчас, под взглядом этой собранной молодой женщины, всё вдруг прояснилось.
— Я хочу оставить квартиру себе, — сказала я, удивляясь собственной твёрдости. — Жить там, пока могу. А потом… потом я хочу, чтобы она досталась тому, кто действительно обо мне заботится.
— Артёму? — понимающе кивнула Анна.
— Да, — я улыбнулась, вспомнив внука, его поддержку. — Только ему.
— Хорошо, — Анна открыла ноутбук. — Тогда у нас есть несколько вариантов.
Следующий час мы обсуждали юридические тонкости. Завещание. Дарственная. Договор пожизненного содержания с иждивением. Раньше от таких слов у меня голова шла кругом, но Анна объясняла просто, на пальцах, так что даже я всё понимала.
— И вот ещё что, — сказала она, когда мы уже определились с действиями. — Ваш сын может попытаться доказать, что вы недееспособны. После инсульта… такое часто случается, к сожалению.
Я замерла. Неужели Олег мог бы… Но, вспомнив его последние разговоры, его холодный, оценивающий взгляд, я поняла, что могло быть и не такое.
— Что делать? — спросила я упавшим голосом.
