— Я не горжусь тем, как поступил. Я должен был бороться за вас, за своё место в вашей жизни. Но я сбежал. Начал новую жизнь, и всё. И только теперь, когда ты вырос, я понял, как всё было неправильно.
Олег молчал. Его горло сжалось. Не знал, что сказать, как реагировать. Вся эта тяжёлая правда… Она словно искала выхода, заполняя пространство вокруг них.
— Почему ты рассказываешь мне это сейчас? — наконец, тихо спросил Олег, будто пытаясь вернуть всё на место.
— Потому что я вижу, как история повторяется, — отец пожал плечами, глядя на сына, и этот жест был каким-то отчаянным. — Ты не видишь? Твоя мама сейчас делает с тобой то же, что её мама делала с ней. Контроль, манипуляции, вмешательство во всё. И я боюсь, что если вы с Мариной не научитесь ставить чёткие границы, через десять лет вы будете в том же положении, что я — на развилке. Или терпеть всё дальше, или уйти.
Олег почувствовал, как по спине прошёл холодок. Он помнил все эти годы, как мать решала за него всё: куда поступать, что носить, с кем дружить. Как она критиковала каждую его девушку, пока не появилась Марина, которая хотя бы пыталась с ней говорить.
— Что мне делать? — вдруг спросил он, чувствуя, как возраст превращается в пустоту, а перед ним стоит не тридцатилетний мужчина, а растерянный подросток, которому не хватает слов.
— Решать тебе, — сказал отец, кладя руку ему на плечо. — Но если хочешь счастливую семью с Мариной, тебе придётся научиться говорить «нет» своей матери. И поверь мне, ключи — это только начало. Дальше будут советы по всему: как вам жить, как обставлять квартиру, где работать, как воспитывать детей…
В этот момент в дверь без стука ворвалась Людмила Андреевна, с шумом распахнув её, как если бы всё происходящее было её личным делом.
— Так, хватит секретничать! Олег, иди чай пить, я заварила. А тебе, Виктор, пора бы и честь знать. Мой сын и так сегодня настрадался.
Виктор Михайлович встал, вздохнул, его лицо стало решительным.
— Уже ухожу, Люда. — Он снова повернулся к сыну. — Подумай над тем, что я сказал. И не откладывай решение, чем дольше тянешь, тем сложнее что-то менять.
Как только отец ушёл, за ним захлопнулась дверь, Людмила Андреевна подняла руки к потолку, словно небо её обидело.
— Вечно он лезет не в своё дело! И что он тебе плёл? Небось, оправдывался за то, что нас бросил? — её голос был наполнен раздражением.
Олег стоял и молчал. Он, казалось, впервые видел свою мать не заботливой и внимательной женщиной, а тем человеком, который все эти годы вмешивался в его жизнь, как будто его существование было её личной собственностью.
— Мам, — Олег глубоко вздохнул, пытаясь найти слова, — я очень благодарен тебе за всё, что ты сделала. За то, как ты нас с братом вырастила. Но мне уже не двадцать лет. У меня своя семья, своя жизнь.
