Олег сидел на полу, опершись спиной о стену. Тихо. Часы тикали. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, как пустота вокруг него растёт. Марина уехала, и на секунду он даже почувствовал облегчение — может быть, она действительно перегибала палку? Но тут же он поймал себя на мысли: всё, что она говорила, было правдой. И он знал это.
— Она всегда была правильной, — думал он. — Просто слишком… правильной. И я ведь привык быть между двух огней.
Вспомнил, как всё начиналось: они встретились на том самом корпоративе, когда он только окончил техникум, а она была студенткой. И как она сразу, с первого взгляда, захватила его. Не было в ней ничего особенного. Но была эта энергия, этот взгляд — живой, какой-то дерзкий.
Но мать — другая сторона медали. Сначала казалась просто заботливой, но потом… она всё контролировала, как бы ненароком, и Олег всё это заметил.
— Она ведь всегда права, только вот… зачем тогда всё это?..
Вдруг раздался звонок в дверь. Олег поднялся и подошёл, не ожидая никого. Может, Марина вернулась?
Нет. На пороге стояла Людмила Андреевна.
— Олежек, — её руки устремились к нему, но он не был готов. Мать не могла подождать, чтобы понять, что на самом деле происходит. Она сразу врывалась в их мир, как всегда.
— Мама, ты чего здесь? — его голос прозвучал совсем не так, как ему хотелось.
Она будто и не слышала. Уже осматривала гостиную, как полководец поле битвы.
— Ну, как ты? Всё же знал, что у вас что-то не так! Где Марина? Поссорились?
Вопрос был задуман как небрежный, но каждый её взгляд прокалывал Олега, как игла. Он не знал, что ответить, потому что сам не мог понять, где они с Мариной пересеклись и не могли больше договориться.
— Да, мам, она уехала к своим. Мы… не сошлись… — Его слова звучали, как приговор. И ещё больше отрезали его от мира, в котором когда-то было тепло и ясно.
Людмила Андреевна не подвела руку. Она расставляла акценты в своём стиле.
— Я же тебе говорила! Ненадёжная она! Только квартиру купили, и сразу уехала… — и её жесты — казалось, она всегда ждала чего-то подобного, а теперь она выигрывала эту маленькую войну, стоя в их кухне с пакетом для торта. И вот он, морковный, как символ заботы и контроля.
— Ты что, мам? Ты что, серьёзно? — в глазах Олега читалась смесь боли и растерянности. Он и сам не знал, что ему теперь делать.
Людмила, не заметив ничего странного в его реакции, выдала своё предсказание, словно это была не просто её точка зрения, а высшая истина.
— Вещи? — Он поймал её взгляд, а сердце снова сжалось.
— Ну да, твои вещи. На первое время. Знаешь, ты можешь всегда вернуться домой. — Людмила смеялась, но смех был с таким оттенком уверенности, будто её дом — это единственный, в котором всё правильно.
«К этой…» — мысль снова пронзила Олега, но ответить было нечем.
