Павел сжал кулаки. Он был терпеливым человеком, но даже его терпение имело границы.
— Мама! — вмешалась Марина. — Прекрати, пожалуйста. Мы взрослые люди и имеем право на личное пространство. Даже в отпуске.
— Личное пространство? — Екатерина Витальевна горестно всплеснула руками. — Ты послушай, что он тебе в голову вбил! Пять лет живёте с матерью под одной крышей, и всё было хорошо. А тут вдруг понадобилось «личное пространство»!
Павел больше не мог слушать этот бред. Он резко встал из-за стола.
— Что значит «с матерью»? Вы, Екатерина Витальевна, должны были пожить у нас пару месяцев, пока не продадите свою квартиру. А живёте уже пять лет! И до сих пор не предприняли никаких попыток найти покупателя!
— Паша! — одёрнула его Марина. — Не надо сейчас это обсуждать.
— А когда обсуждать, Марина? Когда нам по шестьдесят стукнет? Мы с тобой взяли ипотеку на пятнадцать лет, купили эту двушку, планировали детей заводить. А из-за того, что твоя мама занимает вторую комнату, ты всё время говоришь, что с детьми надо подождать!
Екатерина Витальевна побагровела от возмущения.
— Значит, я виновата в том, что у вас детей нет? Может, это я не позволяю вам по ночам шуры-муры крутить?
— Мама! — в ужасе воскликнула Марина.
Но Павла было уже не остановить.
— А я говорю, мы не будем брать твою мать с собой в отпуск, и точка! — стукнул он кулаком по столу. — Это наше время, и мы проведём его так, как хотим!
— Не кричи на мою маму! — вспылила Марина. — Она не заслужила такого отношения!
— А я, значит, заслужил быть бессловесным мужем, которому нельзя даже с женой вдвоём в отпуск съездить? Пять лет, Марина! Пять лет мы не можем побыть наедине даже в собственной квартире!
В это мгновение с Екатериной Витальевной случилась внезапная перемена. Она схватилась за сердце, побледнела и осела на стул.
— Мне… мне плохо… сердце… — прохрипела она.
Марина бросилась к матери, Павел выругался сквозь зубы. Он прекрасно знал эти приступы тёщи — они случались всякий раз, когда ситуация принимала неприятный для неё оборот. И он искренне не понимал, как его умная и рассудительная жена раз за разом покупается на эти очевидные манипуляции.
— Сейчас, мамочка, сейчас, — Марина суетилась, наливая воду, доставая таблетки из аптечки. — Валидол под язык, вот так…
Екатерина Витальевна страдальчески закрыла глаза и тяжело дышала. Павел закатил глаза, но промолчал. Он знал, что его обвинят в бессердечности, если он скажет хоть слово против.
Через пять минут тёща чудесным образом пришла в себя и слабым голосом произнесла:
— Паша, я не хотела портить ваш отпуск. Но мне страшно оставаться одной. Я ведь даже суп себе не смогу разогреть, если голова закружится. А вдруг упаду? Кто мне поможет?
Павел хотел напомнить, что Екатерина Витальевна прекрасно справлялась с разогревом супа, когда они с Мариной задерживались на работе. И что её «слабое здоровье» не мешало ей ходить на хор ветеранов дважды в неделю и играть в домино с подругами во дворе. Но он сдержался. Сейчас был не лучший момент для конфронтации.
