— Можно, конечно, — Елена улыбнулась через силу. — Просто врач говорил о постельном режиме на две недели…
— Я сама знаю, что мне нужно, — отрезала свекровь. — Я медсестрой всю жизнь проработала, между прочим. А эти молодые врачи только и умеют, что в компьютер смотреть.
Вечером Елена попыталась поговорить с мужем:
— Миш, твоя мама встаёт и ходит по квартире. Это опасно на таком раннем этапе…
— Её не остановишь, — Михаил устало улыбнулся. — Она всегда такая была — упрямая. Наверное, потому и выжила, когда папа умер. Другая бы сломалась, а она — нет.
— Я понимаю, но ей правда нельзя…
— Лен, ну что я могу сделать? — он развёл руками. — Привязать её к кровати? Она взрослый человек.
— Тогда зачем мы затеяли весь этот переезд? Если она и так справляется?
— Ты на что намекаешь? Что мама притворяется? Что ей не нужна помощь?
— Знаешь что? — он повысил голос. — Если тебя так тяготит присутствие моей матери, может, правда стоит пожить отдельно.
Елена отшатнулась, как от удара:
— Вполне, — он отвернулся. — Я устал от твоих постоянных придирок.
— Нам надо поговорить, — Елена поймала мужа у двери, когда он собирался на работу.
— Лен, я опаздываю, — Михаил застегивал куртку. — Давай вечером, ладно?
— Нет, именно сейчас, — Елена решительно скрестила руки на груди. — Твоя мать вчера зашла в мой кабинет во время урока и начала пылесосить. Я работала! У меня был платный студент!
— Она просто наводила порядок, — поморщился Михаил. — Зачем драматизировать?
— Драматизировать? — Елена повысила голос. — Миша, это моя работа! Я потеряла клиента из-за этого! Она специально это сделала, я уверена. Она всё время так делает: звонит кому-то по громкой связи, когда у меня урок, включает телевизор на полную…
— Господи, да она просто скучает! Лен, имей совесть — женщина всю жизнь работала, а теперь привязана к постели.
— Ничего она не привязана! Она бодро скачет по всей квартире, стоит нам уйти!
— И слава богу, что восстанавливается! — Михаил яростно натягивал ботинки. — Тебе бы радоваться.
— Я радуюсь, но это не даёт ей права нарушать мои границы! — Елена чувствовала, что теряет самообладание. — Я не могу работать в таких условиях! Не могу спать по ночам — она включает свет и гремит посудой в три часа ночи! Не могу пользоваться собственной ванной, потому что там вечно её полотенца, мази, травы!
— Значит, потерпишь, — отрезал Михаил. — Моя мать больна, и она будет жить здесь столько, сколько нужно. А если тебе не нравится, никто не держит!
Он выскочил за дверь, громко хлопнув ею. Елена осталась стоять, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
Нина Степановна появилась в коридоре, опираясь на трость:
— И что за шум с утра пораньше? Кричите тут, спать не даёте…
— Простите, Нина Степановна, — сквозь зубы процедила Елена. — Больше не повторится.
— То-то же, — свекровь поджала губы. — А вообще, Леночка, негоже так с мужем разговаривать. Чай, не мальчик на побегушках, а кормилец. У нас в семье женщина всегда мужчину уважала — вот и прожили с его отцом тридцать лет душа в душу.
