Нина Сергеевна сжимала в руках телефон, слушая спокойный, почти безучастный голос доктора. Каждое слово было как удар молотком по хрустальной вазе их с Михаилом жизни — той самой, которую они так бережно строили последние десять лет.
«Болезнь Паркинсона, вторая стадия. Прогрессирующая», — говорил невидимый собеседник. — «Препараты лишь замедляют развитие, полностью остановить процесс невозможно. Потребуется регулярный уход, наблюдение, изменение образа жизни…»
Голос доктора продолжал что-то объяснять, но Нина уже не слушала. Она смотрела через приоткрытую дверь спальни на мужа — её Мишу, красивого, статного мужчину шестидесяти трёх лет, сейчас бессильно сидящего на краю кровати, с потухшим взглядом и безвольно опущенными плечами. Он уже знал. Доктор сначала поговорил с ним, а потом попросил к телефону её.
«Да-да, я понимаю. Спасибо, доктор», — Нина завершила разговор и глубоко вздохнула, прежде чем войти в спальню.
«Миша», — она присела рядом с мужем, взяв его за руку. — «Мы справимся. Слышишь? Мы вместе, и мы справимся».
«Нина, ты не понимаешь», — его голос звучал глухо. — «Это не просто болезнь. Это… деградация. Медленная смерть заживо. Я буду превращаться в немощного старика, и ты… ты станешь моей сиделкой».
«Я стану тем, кем всегда была — твоей женой», — Нина крепче сжала его ладонь. — «В горе и в радости, в болезни и здравии — помнишь нашу клятву?»
Михаил грустно улыбнулся. За десять лет брака они пережили немало — недовольство его детей от первого брака, косые взгляды соседей (ещё бы, разница в семь лет, да ещё и свадьба через год после смерти его первой жены!), финансовые трудности. Но всё это было ничто по сравнению с тем, что ждало их впереди.
«Нужно сказать детям», — наконец произнёс он. — «Алёша должен знать. И Вика».
Нина напряглась. Отношения с пасынком и падчерицей всегда были натянутыми. Алексей, тридцатилетний, успешный менеджер, едва скрывал своё неодобрение нового брака отца. Виктория, двадцати пяти лет, была мягче, но держалась отстранённо, болезненно храня память о матери.
«Конечно, Миша», — кивнула Нина. — «Позвони им. Или я могу…»
«Нет», — Михаил покачал головой. — «Я сам. Это моя обязанность».
Он взял телефон, но его пальцы заметно дрожали, и набор простого номера превратился в испытание. Нина сделала вид, что не заметила, как он смахнул злую слезу.
«Алло, сынок? Мне нужно с тобой поговорить. И с Викой, если она сейчас у тебя. Это… важно».
Квартира супругов Воронцовых наполнилась напряжённой тишиной. За столом в гостиной собрались четверо — Михаил, Нина, Алексей и Виктория. Чашки с остывшим чаем стояли нетронутыми. Михаил только что закончил рассказывать о своём диагнозе, и теперь все сидели, переваривая услышанное.
«Значит, это серьёзно?» — первым нарушил молчание Алексей, обращаясь скорее к Нине, чем к отцу, словно тот уже потерял способность отвечать за себя.
«Да, Алёша», — кивнула Нина. — «Но современные методы лечения позволяют…»
