«Я разговаривал с хорошим неврологом», — перебил её Алексей. — «Папе нужен будет постоянный уход. Круглосуточный. Особенно на более поздних стадиях. Как ты собираешься совмещать это со своей работой?»
Нина опешила от прямоты вопроса.
«Я буду справляться», — твёрдо ответила она. — «У меня гибкий график в библиотеке, я могу сократить часы. И потом, сейчас речь о второй стадии, до серьёзных проблем ещё далеко…»
«До серьёзных проблем?» — вспыхнула Виктория. — «Ты что, не понимаешь? Это же Паркинсон! Папа может стать полностью зависимым от посторонней помощи. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока…»
«Вика!» — одёрнул сестру Алексей. — «Папа всё слышит. Давайте не будем…»
«Я всё ещё здесь», — тихо, но твёрдо произнёс Михаил. — «И я всё ещё способен принимать решения самостоятельно».
Наступила неловкая пауза.
«Папа, мы все в шоке», — мягче сказала Виктория. — «Мы просто хотим, чтобы ты получил лучший уход. Чтобы о тебе заботились 24 часа в сутки. А Нина… ну, у неё же своя жизнь, работа».
«Нина — моя жена», — Михаил положил дрожащую руку на ладонь Нины. — «Мы разберёмся с этим вместе».
«Конечно, пап», — Алексей кивнул с видом человека, говорящего с ребёнком. — «Но позволь нам тоже помочь. Я думаю, нам стоит обсудить варианты».
«Например?» — напряглась Нина.
«Например, переезд папы ко мне. У меня большая квартира, три комнаты. Или сиделка, если ты настаиваешь, чтобы он остался здесь».
«Алёша», — Нина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало от возмущения. — «Я ценю твою заботу. Но Миша останется дома. Со мной. Я его жена, и я буду ухаживать за ним».
«При всём уважении, Нина Сергеевна», — в голосе Алексея зазвучали покровительственные нотки. — «Вам пятьдесят восемь лет. Уход за больным Паркинсоном — это тяжёлый физический труд. Вы уверены, что справитесь?»
«Мне пятьдесят восемь, а не девяносто восемь», — парировала Нина. — «Я полна сил и энергии. И я буду заботиться о своём муже».
«Что ж, посмотрим», — Алексей переглянулся с сестрой. — «Но имейте в виду, что мы будем рядом. Папа — наша ответственность тоже».
«Я ваш отец, а не вещь, которую нужно делить», — вдруг сказал Михаил, и все замолчали, пристыженные.
Прошло три месяца с момента постановки диагноза. Жизнь семьи Воронцовых постепенно подстраивалась под новую реальность. Михаил начал курс лечения, регулярно посещал невролога и занятия лечебной физкультурой. Дрожь в руках усиливалась, движения стали скованнее, но в целом он сохранял способность обслуживать себя самостоятельно.
Нина сократила рабочий день в библиотеке до четырёх часов, чтобы больше времени проводить с мужем. Алексей и Виктория поначалу часто наведывались в гости, сыпали советами и рекомендациями, приносили дорогие лекарства и биодобавки.
