Мир крутился. Где-то Карина выбирала пелёнки. Где-то Игорь репетировал разговор с её юристом. Где-то свекровь рассказывала, как невестка «сама виновата».
А у неё — была правда. У неё — были документы. У неё — была боль. Но и сила.
Телефон зазвонил. Номер неизвестный.
— Алина? Это Карина. Нам надо поговорить.
Вот он — поворотный момент главы.
— О, Карина. А ты умеешь звонить другим женщинам? Или тебе просто скучно между токсикозом и подсчётом алиментов?
— Я… я просто хочу, чтобы ты знала: я не собиралась разрушать семью. Это всё как-то… само…
— О, милочка. Ты в живот себе ребёнка «сама» впихнула? Или это приложение «Залети от чужого мужа»?
— Нет. Я теперь понимаю всё. Особенно, как женщине нужно уметь быть сильной. И знаешь, что? Спасибо. Благодаря тебе я, наконец, увидела, с кем живу. И кем быть больше не хочу.
И в эту секунду — поняла: с этой минуты она больше не жертва.
— Ты могла бы всё упростить. Мы могли договориться нормально, — Игорь говорил тихо, будто боялся сам себя.
— Ты называешь «нормально» — отдать тебе квартиру, в которой я клеила обои, пока ты выбирал вино для Карины? — Алина даже не смотрела на него. Она листала документы, расставляя их по порядку. Там были выписки, чеки, отчёты. Но самое главное — там была история её унижения. И её сопротивления.
Они сидели в зале ожидания суда. За стеклом — капал весенний дождь. Такой, который обманчиво пах надеждой. Но внутри — только натянутые нервы, запах дешёвого кофе и чужих разговоров.
— Она беременна, Алина. Я должен быть рядом. Это не просто интрижка.
— Знаешь, что не просто? Объяснять себе по ночам, почему ты стал чужим. Почему ты, глядя мне в глаза, уже думал о другой. Почему ты считал, что я прогнусь. Я — не Карина. Я не стану тебе второй мамой, нянькой, спасателем и жилплощадью в одном лице.
— Знаешь, Игорь… Когда я готовила тебе борщ в тот вечер, я ещё надеялась. Что ты скажешь: «Алина, я идиот. Прости». Но ты пришёл и стал торговаться, как на рынке. За меня. За нас. За квадратные метры. Ты ведь и цену уже придумал. Помнишь? «Пятьдесят на пятьдесят». Вот только я теперь не продаюсь. Ни за пятьдесят. Ни за весь мир.
Он поднял голову. Медленно. В его глазах мелькнуло что-то — не жалость, нет. Брезгливость. Как будто он не привык видеть Алину такой. Прямой. Уверенной. Готовой к бою.
— Да. И ты — причина.
Зал — светлый, холодный. Как холодильник, в котором забыли старую вину.
Судья — женщина с усталым лицом и глазами, в которых не было места чувствам. Её интересовали только факты.
— Имущество нажито в браке, делится в равных долях. Однако…
Юрист Алины поднялась, чётко, уверенно:
— Однако, Ваша честь, представляем доказательства целенаправленного использования Игорем совместных средств на содержание внебрачной связи, с которой сейчас связан истец. Переводы, подарки, оплата аренды, техника. Также ходатайствуем о признании его действий как нарушения имущественных интересов ответчицы.
