— Вовочка! — вдруг строго обратилась она к мальчику. — А ну-ка, расскажи стихотворение, которое мы с тобой учили!
Мальчик с мученическим выражением лица отложил планшет, опустил взгляд в пол и монотонно начал:
— Если видишь, что старший в беде, помоги, протяни ему руку…
— Громче! — скомандовала бабушка, словно дирижёр, требующий полной отдачи. — И с выражением!
Мальчик тяжело вздохнул и повторил, теперь уже чуть громче:
— Если видишь, что старший в беде, Помоги, протяни ему руку. Уступи своё место в метро, И в автобусе, и в электричке. Это важное в жизни добро, Не какая-то злая привычка!
Он замолчал и с надеждой посмотрел на бабушку, которая энергично кивнула и подбодрила:
— Дальше, Вовочка, дальше!
— Хватит, мне кажется, — тихо попытался вмешаться Олег, стараясь остановить этот неожиданный спектакль.
— Как это хватит? — возмутилась бабушка, словно не понимая, как можно прерывать важное дело. — Там самое главное дальше! Вовочка, продолжай!
Мальчик, похоже, уже смирился с неизбежным и продолжил с тем же скучным энтузиазмом, с каким школьники читают на уроке неинтересный текст:
— Если место уступишь в вагоне, То тебя не накажет судьба. А не то испытаешь на коже…
— Вовочка! — резко прервала его бабушка. — Ты не то стихотворение рассказываешь! Это из страшилок, которые вы с Петей сочиняли! А ну-ка, то, которое я тебя учила для школы!
Мальчик сильно покраснел, опустил глаза и пробормотал:
— Как это забыл? — воскликнула бабушка, разводя руками в отчаянии. — Ладно, неважно. — Она снова обратилась к нам с улыбкой и надеждой: — Так что, милые, уступите старушке нижнюю полочку? Бог вам воздаст сторицей!
Я увидела, как Олег уже начинает сдаваться. Его плечи опустились, а взгляд стал полон той самой обречённости, которую испытывает человек, уже мысленно карабкающийся на верхнюю полку. Но я не собиралась так просто уступать!
— Знаете, — начала я, стараясь звучать серьёзно и убедительно, — а у меня тоже есть проблемы со здоровьем. — Сделала небольшую драматическую паузу, чтобы привлечь внимание. — У меня… лунатизм.
Бабушка сразу же уставилась на меня с недоверием и явным непониманием:, — Чего? — бабушка уставилась на меня с явным недоверием, словно пытаясь прочесть мои мысли и понять, не выдумываю ли я всё это.
— Лунатизм, — повторила я уже увереннее, стараясь звучать максимально убедительно. — Хожу во сне. И если буду спать наверху, то могу упасть и разбиться насмерть. Представляете, какая трагедия могла бы случиться?
Олег, который сидел рядом, не смог сдержать смешок и закашлялся, пытаясь скрыть улыбку. Он-то прекрасно знал, что единственное, что я делаю ночью, — это пару раз встаю в туалет, и то не всегда.
— Лунатизм? — бабушка прищурилась и подозрительно переспросила. — А с виду и не скажешь…
— Он же не на лице написан, — пожала я плечами, улыбаясь в ответ. — Вот муж мой может подтвердить. Правда, дорогой?
Олег тут же включился в игру, не упуская шанса подыграть:
