— Ну, найдем, — он пожал плечами. — Лен, они же не чужие.
Я молчала. Он был прав, но я не могла простить свекрови ее наглость. И Сережу, который не мог ей отказать. Я решила поговорить с его сестрой, Катей. Может, она знает, как урезонить родителей.
Катя жила в пригороде, в своем доме. Я приехала к ней на следующий день.
— Лен, это классика, — Катя рассмеялась, когда я рассказала про свекровь. — Мама всегда так. Хочет, чтобы все по ее было. А Сережа — мамин сынок, ты же знаешь.
— Знаю, — я вздохнула. — Но что делать? Они требуют, чтобы мы отменили отпуск!
— Ничего не делай, — Катя пожала плечами. — Езжайте в Турцию. Мама поворчит и успокоится. А Сереже скажи, чтобы перестал ей потакать.
— Легко сказать, — я покачала головой. — Он их жалеет.
— Жалеет, — Катя кивнула. — Но ты его жена. Напомни ему об этом.
Я уехала с твердым решением не сдаваться. Но дома меня ждал новый сюрприз. Валентина Григорьевна позвонила и сказала, что Михаил Александрович в больнице. Сердце, мол, прихватило. Я посмотрела на Сережу, и он был бледный.
— Лен, я должен поехать, — сказал он. — Это отец.
— Езжай, — я кивнула. — Но, Сереж, если это опять манипуляция…
— Не говори так, — он нахмурился и ушел.
Я осталась с Ваней, чувствуя, как рушатся наши планы. Неужели мы правда не поедем?
На следующий день я поехала в больницу. Михаил Александрович лежал в палате, выглядел усталым, но не смертельно больным. Валентина Григорьевна сидела рядом, держа его за руку.
— Леночка, хорошо, что приехала, — она улыбнулась. — Видишь, как нам тяжело. А ты про свои Турции…
— Валентина Григорьевна, хватит, — я перебила. — Михаил Александрович, как вы?
— Нормально, — он кашлянул. — Давление скакнуло. Врачи говорят, полежу пару дней.
— Хорошо, — я кивнула. — Тогда зачем вы нас пугаете? Сережа места себе не находит.
— Пугаем? — свекровь нахмурилась. — Лена, это не шутки. У отца сердце слабое. А ты нас в Сочи не пускаешь.
— Не пускаю? — я почувствовала, как внутри все закипает. — Валентина Григорьевна, это наш отпуск! Мы не обязаны его отменять!
— Обязаны, — она прищурилась. — Вы семья. А семья помогает.
— Семья? — я посмотрела на нее. — А вы о нашей семье подумали? О Ване? Он ждет этого отпуска больше нас!
— Ваня маленький, переживет, — она отмахнулась. — А нам с отцом здоровье важнее.
Я молчала, пытаясь не сорваться. Михаил Александрович смотрел в сторону, и я поняла, что он не поддерживает жену, но и не спорит. Сережа вошел в палату, и я повернулась к нему.
— Сереж, нам надо поговорить, — сказала я. — Прямо сейчас.
Мы вышли в коридор. Я глубоко вдохнула.
— Сереж, я устала, — начала я. — Твоя мама манипулирует нами. Она использует отца, чтобы давить на нас. Мы не сдадим путевки. Мы едем в Турцию. И точка.
— Лен, но отец… — он замялся.
— Отец в порядке, — я перебила. — Врачи сказали, ничего страшного. А твоя мама просто хочет своего добиться. Ты со мной или с ней?
Он молчал, глядя на меня. Потом кивнул.
— С тобой, — сказал он. — Лен, прости. Я не хотел, чтобы так вышло.
