— Тогда скажи ей, — я скрестила руки. — Прямо сейчас.
Мы вернулись в палату. Сережа посмотрел на мать.
— Мам, мы едем в Турцию, — сказал он. — Мы не будем сдавать путевки. Если вам нужен Сочи, мы поможем с деньгами, но после отпуска. Это наше решение.
— Решение? — Валентина Григорьевна побледнела. — Сережа, ты против родителей?
— Не против, — он покачал головой. — Но Лена права. Мы семья. И Ваня заслуживает этот отпуск.
Свекровь молчала, потом отвернулась. Михаил Александрович кашлянул.
— Валя, хватит, — сказал он. — Ребята правы. Мы сами справимся.
Она промолчала, но я видела, что она зла. Мы ушли, оставив их в палате.
Через неделю мы улетели в Турцию. Ваня был в восторге от моря, Сережа расслабился, и я наконец-то почувствовала, что мы снова вместе. Валентина Григорьевна звонила пару раз, но Сережа говорил с ней коротко. Когда мы вернулись, они с отцом уже купили путевки в Сочи — оказывается, у них были свои накопления, да и Катя помогла. Мы тоже скинулись, сколько смогли, и они уехали.
Я поняла, что главное — это наша семья. И никто, даже свекровь, не заставит нас отказаться от того, что для нас важно.
